В основном они страдали от ран, нанесённых той тварью. Яд быстро распространялся по их телам.
Ко мне подошёл наш целитель. Он выглядел устало и курил одну сигарету за другой, стараясь унять дрожь в руках. Я сразу дал ему несколько зелий для восстановления.
— Спасибо, — поблагодарил он. — Яд убьёт их, если ничего не сделать. Единственное, что позволяет им держаться — твои процедуры в чаше. Благодаря им их тела получили хороший толчок в развитии, и это помогает сдерживать яд. Но надолго их не хватит. А вы? — он кивнул на мою рану на груди. Я вышел из Инсекта, и рана на груди уже начала затягиваться. Регенерация у меня после всех зелий и улучшений значительно ускорилась. — Вас яд не берёт.
— Когда-то я и мои подруги выпили зелье, которое было противоядием. Поэтому и не берёт, — отвечал я, рыская глазами по людям.
Выжило несколько десятков османов. Даже пара танков приехала и полдюжины броневиков. Они тоже приняли участие в последнем сражении с тварью. Девушки же сгрудились возле Альфачика. Лютоволк лежал возле корней большого дерева, и на его морде написано было, как он страдает. Я даже было дёрнулся в их сторону, но потом всё понял…
Альфачик сломал лапу, Гоша сделал для него шину с помощью нескольких веток и паутины. Девушки же всячески жалели и гладили «страдающего» Лютоволка. Короче, Альфачик наслаждался женским вниманием и обоими глазами мне подмигивал, чтобы я его идиллию не разрушал. Хитрец мохнатый, а! Гоша, увидев это, нарочито неловко спустился с дерева и какое-то время ходил из стороны в сторону перед девчатами, старательно хромая. Но ему никто не поверил, и он залез на дерево обратно. И завистливо зыркал оттуда на Альфачика.
Короче, сами разберутся. Лютоволку ещё достанется за такое поведение от его восьминогого товарища.
Эх, а про меня все забыли. Вот падки девушки на всё большое, мохнатое, мягкое и тёплое. Ну да ладно. У меня ещё дела есть.
Сказав целителю далеко не уходить, отправился на поиски одного османского генерала. Тем временем в небе зависли дирижабли, синие и белые, с которых начался спуск людей. Я же нашёл Хасана. Рядом с ним сидел Паша, а голова сына султана покоилась на коленях Айлин. Над османом колдовал смуглый лекарь, но, судя по мокрому от пота и серому лицу, у него ничего не получалось.
Хасан едва дышал, но, заметив меня, приподнял голову и улыбнулся, затем что-то сказал.
— Мой брат говорить, что приятно сразиться с таким воином плечом к плечу, — перевела Айлин заплаканным голосом. — Он… Мой брат… Пришло время умирать…
— Ага, держи карман шире, — буркнул я и присмотрелся к осману.