От этого жеста одобрения Жаба чуть не упал и опасливо отошёл от бесноватого басиста подальше.
— Я внимательно изучил контракт, — продолжил Михалыч, когда крики радости поутихли. — Не скажу, что там прописаны лучшие условия, но предложениями нас не заваливают.
— И что за условия? — напрягся Чарский.
— Запись студийного альбома с песнями о Барлионе, — начал загибать пальцы Жаба, — его продвижение и… Съёмка клипа!
Переждав новую вспышку нашей радости, Михалыч заговорил вновь:
— Я изучил историю успешных проектов студии и отснятые ими клипы. В общем, будет всё как надо: сценические костюмы, спецэффекты…
Мы слушали агента с причудливой смесью восторга и опаски. Слишком уж гладко звучало, слишком хорошо. Нет, Жаба при всех своих недостатках, действительно крутился как мог и работал на совесть. Я даже не сомневаюсь, что он и впрямь вникал в тонкости съёмки клипов, продвижения в эфир и прочая. Но… слишком сладкий у Михалыча был голос.
— Вот предложенные студией костюмы для съёмок.
На включённой Жабой голограмме появились мы в стилизованных под игровые образы костюмы. У Витюхи басуха повторяла форму двуручной секиры, на голове Гарика красовались тауреньи рога, а мой костюм… Его я не узрела. Были лишь фиговые листочки, прикрывавшие тело в лучших античных традициях.
— Бельишко ничего так, — осторожно отметила я. — А костюм-то где?
— Это и есть костюм! — просиял Михалыч и гордо подбоченился. — И красиво, и атмосферно.
— А студия, надо думать, раскручивает заодно и стрип-клуб? — в повисшей тишине спросил Чарский.
— Обижаешь! — оскорблённо ответил продюсер и вытер платочком выступивший на лбу пот. — Студия рассчитывает, что вложения в этот клип не только отобьются, но и принесут неплохую прибыль.
— А как студия называется? — недобро прищурился Чарский. — Как-то ты подозрительно избегаешь произносить название…
Глазки Жабы забегали, он вновь вытер платочком обильно потеющую физиономию и невнятно проблеял:
— Систерс мьюзик.
Повисла тишина. Студию, всю продукцию которой можно было коротко охарактеризовать выражением «сиськожопая попса» знали все.
— Михалыч, — проникновенно сказала я, покрепче перехватывая гриф висящей на ремне синтегитары. — Ты же понимаешь, что если бы я любила свой инструмент чуточку меньше, он бы сейчас уже производил внеплановую стыковку с твоей черепной коробкой?
— А что такого? — искренне возмутился тот, на всякий случай отступая на шаг назад. — Студия с именем. И бабло зашибает нехилое!
— Ага, — согласилась я. — Превращая всех исполнителей в прыгающие по сцене голые задницы, открывающие рот под фанеру.