Мы выскользнули из Мишкиной квартиры, когда часы показывали без четверти одиннадцать. В подъезде, как всегда, воняло кошачьей мочой и жареными котлетами. Маша держала меня за руку так крепко, словно боялась потерять.
— Тебе всё понравилось? — спросила она тихо, чтобы вдруг кто не услышал, пока мы спускались по лестнице.
— А то, — усмехнулся я. — Мишка теперь до следующего дня рождения будет вспоминать, как ты его в щёчку чмокнула.
— Дурак, — толкнула она меня плечом, но в голосе не слышалось обиды. — Я не об этом.
— Ах, вот ты про что? — я притянул Машу к себе. Поцелуй заставил забыть обо всём, и мир вокруг перестал существовать.
— Это было потрясающе, — выдохнул я, когда мы наконец отстранились друг от друга.
— Идём уже, болтун, — она шутливо шлепнула меня по заднице и потянула к выходу.
У подъезда я чуть не столкнулся нос к носу с Мишкиными родителями. Его батя сразу приметил, что я крепко держу Машу за руку, и многозначительно хмыкнул. Тётя Наташа, считав наше смущение, мягко поинтересовалась:
— Уже расходитесь? А то мы с отцом даже побаиваемся заходить, — улыбнулась она, проницательно глядя на нас.
— Да не переживайте вы так. Всё в порядке: все живы-здоровы, драк не было, — заверил я её, стараясь звучать уверенно.
— Ну, мы пойдем? — я невольно замялся под тяжелым взглядом отца друга. — Время уже не детское, а мне ещё девушку провожать, — я покосился на Машу, которая стояла, опустив глаза.
— Идите уже, — буркнул мужчина, доставая ключи и кивком освобождая нам дорогу.
Напряжение тут же спало, и мы наконец-то смогли облегченно выдохнуть.
— До свидания, — пискнула Машка и потянула меня прочь от подъезда.
Только отойдя шагов на двадцать, она наконец выдохнула:
— Блин, ну и напугали они ты меня… Я думала, сейчас начнут нотации читать.
— Да с чего вдруг? — удивился я, глядя на её перепуганное лицо.
— Да мало ли… Что так поздно, что за ручки держимся… Кто их знает?.
Я усмехнулся, притянул её к себе и чмокнул в макушку:
— Не бойся маленькая. Они адекватные люди.
— Проводишь? — спросила Маша, глядя на меня снизу вверх.
— А то, — я крепче сжал её ладонь.
Она улыбнулась и прижалась к моему плечу. Мы брели через дворы, а лето неумолимо заканчивалось. Ночь дышала прохладой, фонари горели вполсилы, а где-то вдалеке лениво перелаивались собаки.
Мы подошли к её дому, когда часы на моей руке показывали — одиннадцать. Ночь была прохладная, августовская; пахло бензином от редких машин во дворе и близкой осенью. Я уже собирался сказать что-то умное о том, как мне повезло с Машей, но тут из темноты подъезда выскочил ОН.