Журналисты, оказывается, тоже здесь присутствуют.
— Этот вопрос я не могу обсуждать. Он в ведении Министерства Обороны. Советский Союз за мирное урегулирование споров.
— Так ответьте, какой из истребителей лучше? Мы видели в деле «Хорнеты», а ваши самолёты пока только… макеты.
И после такого он стерпит? Как оказалось, да. Паклин ушёл от ответа и продолжил рассказывать, что ему нравится во Франции.
Мы нашли в толпе Егора Алексеевича, который давал короткое интервью молодой журналистке. Переводчик пока переводил слова Чубова, я подошёл и попросил на пару слов.
— Родин, хоть вы и заслуженный человек, но знайте своё место, — ответил Егор Алексеевич, продолжая улыбаться симпатичной журналистке.
— Я его знаю. Поэтому и пришёл к вам обсудить вопрос.
— Если вы сейчас же не уйдёте…
— Не уйду, — спокойно ответил я.
Чубов сказал, что интервью продолжит через минуту, и отошёл в сторону.
— Родин, мне неинтересно, что вы там сейчас мне скажете. Вы или делаете другую программу, или это сделает кто-то другой.
— Значит, кто-то другой. А про вашу некомпетентность я донесу на самый верх. И поверьте, председатель Совета Министров, как человек авиационный, поймёт, насколько вы просчитались.
Чубов подошёл ко мне ближе, прожигая глазами. В нос ударил стойкий запах сильного аромата туалетной воды и геля для укладки волос. Модник у нас, Егор Алексеевич. Выглядеть ему надо на фотографиях эффектно.
— Что ж, вы человек целеустремлённый. И сила воли у вас имеется. Ваше конструкторское бюро может делать, как считает нужным. Будь по-вашему, — цокнул Чубов и вернулся к интервью.
И это всё? Так просто? Уж больно легко Егор Алексеевич сдался. На него не похоже. Хотя, может его самого отчасти совесть замучила. Плюс суховцы до нас ему плешь проели. Ну что ж, будь что будет. Если Чубов на меня кляузу напишет дома, то пусть так, но страну позорить не буду.
На следующий день всё было готово для первого вылета на авиасалоне. Вчера нам дали сделать по одному полёту, но все «фишки» мы приберегли на сегодняшний день.
Белкин назначил меня на сегодняшний показ, а Морозову сказал, что будет выступать на закрытии авиасалона. В нашем случае первый вылет был гораздо важнее. Причину, по которой именно сегодня нужно выложиться по полной, объяснил Анатолий Ростиславович, пока мы ехали к самолёту.
— Этот Паклин организовал настоящую пресс-конференцию сегодня. За нашим вылетом только Папа Римский наблюдать не будет, — возмущался Белкин.
— А что в этом плохого? — спросил я, когда минивэн остановился на самолётной стоянке.
— Если что-то пойдёт не так, к нам большего внимания не будет, — сказал генеральный конструктор, и мы начали выходить из машины.