— Вот и пускай показывают! А в Союзе я руководству и расскажу, что причина отсутствия контрактов — сокращение программы.
— Это уже будет не столь важно. Скажут, что мы не умеем красиво летать на авиасалонах, — проговорил я.
В голове начало складываться решение. Проще сделать мне и Морозову всё самим. Скорректировать программу, но оставить самые «вкусные» моменты. «Колокол», петли и кадушки — такого набора вполне достаточно.
— Предлагаю просто поменять программу, но главные манёвры не убирать, — сказал я, но Белкин тут же замотал головой.
— Нет. Нам организаторы не простят. Они же проверяют весь комплекс.
— Поверьте, когда все зрители и журналисты увидят наш «колокол» и «кобру» в исполнении Олега на Су-27, нам простят всё, — ответил я.
— Серый, так нельзя. Это уже обман. Могут больше не пустить на такие мероприятия, — запереживал Морозов.
Первый раз вижу, чтобы он так рьяно пытался выполнить установку начальства.
— И что? Тебе плохо жилось без них? — спросил я.
— Сергей Сергеевич, мы себе роем яму. Надо разговаривать с руководством. Пойдём против него — головы полетят. Конструкторскому бюро опалу объявят. О себе подумай. Тебе ещё летать и летать. Это я могу и на пенсии посидеть, — сказал Белкин, забивая табак в трубку.
Вот смотрю на него, и понять не могу… не потерял ли хватку генеральный конструктор? Понятно, что принципиальность и удары по столу в разговорах с начальством не всегда помогают. Но…
— А как же престиж страны? А ваши сомнения по поводу сокращений на оборонку и желание добиться заказов на МиГ-29? Не могу я вас понять, Анатолий Ростиславович.
— Сергей, пойдёшь против Чубова, и он тебя сожрёт, — сказал Белкин и закурил.
Сомневаюсь, что французы простят генеральному конструктору курение на аэродроме. Но Белкину нужно было снять стресс.
Была бы рядом фляжка с коньяком, он не побрезговал и выпить.
— Я не настолько вкусный, Анатолий Ростиславович, чтобы быть съеденным.
Только я это сказал, как рядом с нами появился представитель аэропорта. Небольшой автомобиль подъехал и остановился прямо напротив носа МиГа.
Из машины вышел высокого роста человек, показал свои документы и указал на бейдж. Это оказался один из заместителей руководителя авиасалона.
Он очень долго объяснял, что мы загрязняем экологию и нарушаем законодательство Франции.
— Ты его понимаешь? Он машет только руками и повторяет что-то своё, — подошёл ко мне Морозов, когда я выслушивал от француза замечание.
— Нельзя сливать… — начал он мне говорить о каких-то жидкостях, но я перебил его.
Пришлось вспомнить весь свой запас французского. Замечаю, что со временем я не теряю знаний в языках, которые были у меня в прошлой жизни. Французский удаётся поддерживать, поскольку Вера — фанатка Джо Дассена и всех французских шансонье.