— Набор 1500. Скорость 0. Падаю на хвост, пикирую и разгон. Проход, выпуск ловушек и на посадку, — закончил я.
— А отстрел нам разрешают? — спросил Морозов, застёгивающий светлый комбинезон с гербом страны и нашивкой с его именем.
— Мы программу предоставили. Ничего из неё не вычеркнули, — сказал я.
Тут к нам подъехал минивэн. Белкин вылез из машины и быстрым шагом пошёл в нашу сторону. Его пиджак был расстёгнут, а не закреплённый заколкой галстук, ветром был закинут на плечо. Вид у него был встревоженный.
— Готовы? А теперь слушайте изменения, — сказал Анатолий Ростиславович и стал рассказывать.
Отстрел ловушек нам был запрещён, поскольку наши изделия не прошли какую-то проверку. Манёвры, которые мы должны были показывать на предельно малой высоте, решено было поднять выше. Всё это сразу снижало качество и зрелищность выступления.
— И главное — никаких «колоколов» и «кобр».
Надо было видеть широко раскрытые глаза Морозова. А за спиной в нескольких метрах стояли лётчики КБ Сухого, которым то же самое сказал Самсонов в эту же секунду.
— Какого Наполеона они тут устроили? Что за беспредел? — ругался Олег.
У меня такая постановка вопроса и решение организаторов никакого удивления не вызвали.
— Чему ты удивляешься? — спросил я у Морозова.
— Как чему⁈ Мы сейчас и миру открылись, и навстречу Западу шагнули, а тут такое! — возмущался Николай.
Вот и первые сигналы того, в какую бездну могут привести страну решения наших руководителей. Даже в такой мелочи и всё равно нас задвигают на Западе.
— А при чём тут Запад? Руководство делегации пошло на поводу у организаторов. Они попросили соблюсти непонятные меры безопасности, а за это у нашей техники выставка будет в центральном павильоне, — махнул рукой Белкин.
Значит, не во всём надо винить организаторов. Но просто так нас в центральный павильон всё равно бы не пустили.
— Кто должен был быть в этом павильоне? — спросил я.
— Локхид, Бритиш Аэроспэйс и Макдонелл, — развёл руками Анатолий Ростиславович назвав зарубежные авиафирмы.
— То есть, организаторы не против нашей программы? — уточнил я.
— Конечно. Паклин и остальные руководители о чём-то беседовали с американцами. А потом родилось вот это решение.
Тогда всё очевидно. Американцы предложили поменяться местами. Следовательно сдвинут и наше время авиационного показа.
— Зачем упрощать? Времени достаточно на показе, — спросил Морозов.
— Нам дадут другой номер для выступления. Не самый хороший. Соответственно, там и времени на полёт меньше. Американцы готовы пожертвовать хорошими местами на наземной экспозиции, но не готовы конкурировать с нами в воздушном показе, — предположил я и Белкин согласился.