— На очень безопасном, — пообещал я.
Хакан почувствовал, что я что-то умалчиваю, но без злого умысла, поэтому возразить не смог. Просто у нас различались понятия безопасного. Я полагал, что довольно сильно различались.
Абсолютной угрозы не бывает. Бывает маг, который не смог в ней разобраться и обезвредить. Обычно это мёртвый маг, да.
— Скоро ужин, — бросил я взгляд на наручные часы, которые замерли. — Нужно поторопиться. Сегодня будет много блюд из птицы…
В чём я ещё был уверен, что весь этот новоиспечённый скотный двор к моему возвращению будет уничтожен котами. Прежде пернатые потреплют нервы домашним, конечно, но постигнет их грустная участь. Пушистые не терпели конкуренции. И лишнего шума, прямо как и я. Уж не говоря о грязи и бардаке.
Кутлу-кеди так вообще устраивали лишь карпы. Причём, когда численность их сократилась при участии волшебных созданий. Что уж говорить, даже популяция садовых птиц была под их контролем. И Прохор постоянно находил у чёрного входа тушки то голубей, то ворон.
Поэтому за нарушение относительно спокойной жизни особняка я не переживал. Питомцы сами с этим справятся. Заодно и развлекутся.
Мы отправились в путь, и джинн с каждым шагом будто оживал. В элементале, хранящем память всех предков, возрождалось чувство жажды открытий. Так в давние времена отправлялись в океан, не зная, что на той стороне. И есть ли она вообще.
Но если не позволить себе потерять из вида берег, никогда не пересечёшь океан. Это кто-то мудрый сказал. И вот с ним я был согласен.
— Расскажи мне о Великой пустыне, Хакан, — попросил я. — Об утекающем времени, городах, потерянных за горизонтом, и о том, что случилось перед бурей. О цветущих оазисах.
Ноги мои утопали в этом искристом океане. Пусть здесь была дорога, но песок неохотно давал пройти, стараясь затянуть в свои сети. Но мне нравилось. Вот так брести среди жара и сухости. К цели, которую не разглядеть.
— Тогда ночь коротка была, — немного мечтательно начал джинн. — И холодна при этом, как мир льда. Дыхание превращалось в облако тумана, а пламя гасло без следа. То время было остановиться. Никто ночами не ходил в песках. Лишь те, кто особой силой обладал, могли преодолеть тот холод. Скользящими их называли. И первыми они сумели проскользнуть в миры иные. Те, кто ходил в ночи…
— Скользящие? — я даже споткнулся, хотя, казалось бы — обо что тут запинаться.
Ладно, чёрт с ним, с не очень приятным определением, навевающим какие-то странные ассоциации. Но… Ходящие между мирами?
— Потомок я их, — элементаль остановился и уважительно поклонился парящему пустынному песку, прикладывая руку к груди. — И оттого умею открывать проходы меж нашими мирами. Вожди не могут быть иными.