Людмила Владиславовна была немолода, ох как немолода, но прекрасна. Изнутри женщины исходила такая уверенность, что могла горы свернуть.
И её никак не портил ни шрам на щеке, ни военная мужская одежда. Волнистые волосы, цветом под стать коню, рассыпались по плечам и придали недостающей женственности.
И она безусловно знала, какое впечатление производит и без скромности им пользовалась. Даже шла пусть и быстро, но не настолько, чтобы я не успел толком её разглядеть.
Воздушник подобрался и выпрямился, а я низко поклонился.
— Вы, верно, граф Вознесенский? — спросила она с легкой улыбкой.
Голос был чуть хриплый и при этом мелодичный. Я кивнул:
— Александр Лукич. Очарован, — искренне признался я.
И был вознагражден смехом, достаточно сдержанным, но при этом откровенным. Она не флиртовала со мной, это просто было в её сути. Редкий тип женщин, покоряющий практически все сердца. И ни одним им не покоренные.
— Ах, как же жаль, что вы столь молоды, — вздохнула она. — А я уже не столь юна, чтобы проверить степень вашего очарования.
От такой прямой речи я растерялся на миг и напрочь позабыл о манерах. Как и уверять её, что она по-прежнему молода и прочее. Хотя, по правде говоря, вполне годилась в бабушки молодому графу. Дама рассмеялась ещё заливистее. Так вот о какой экстравагантности предупреждал ректор.
— Извините мне мою бесцеремонность, — без капли сожаления игриво сказала она. — На поле боя охватывает такой азарт, что забываешь обо всем.
— Людмила Владиславовна…
— Прошу, — подняла она руку, поморщившись. — Мила. При своих, — быстрый взгляд в сторону Брянцева и такая же мимолетная очаровательная улыбка для него, — зовите меня только так. Так о чем вы хотели побеседовать, милейший Александр. Вы же не возражаете, если я буду так к вам обращаться?
— Не возражаю, — улыбнулся я.
Против такого напора вообще было сложно устоять. Да и не к чему. В эмоциях дамы, которые она вообще никак не скрывала, царила какая-то незамутненная радость и веселье. Ни единого намека на насмешку, превосходство или подобное. Удивительная женщина, и правда.
Будь я старше, ну или моложе, однозначно потерял бы голову, как ректор и, пожалуй, все окружающие её мужчины.
Но мой интерес лежал в иной сфере.
— Мне необходима ваша консультация.
— Я вас слушаю, — тут же собралась она и стала серьезной, мгновенно переключившись на деловой тон. — Брянцев, на сегодня вы свободны.
Что-то изменилось в её тоне так, что воздушника словно ветром сдуло. Положенные по этикету прощания он бросил уже на ходу.
— Ишь, как улепетывает, — покачала головой Людмила Владиславовна. — А ведь на десяток лет меня моложе. Ещё пахать и пахать. Уж стихийникам так точно не годится так себя запускать, — строго закончила она и обернулась ко мне: — Пройдемся?