На его лице, словно выточенным из камня, наконец-то появилась мимика. Даже взгляд холодных голубых глаз преобразился, став живым и теплым.
Ректор сам встретил меня у входа и крепко пожал мою руку, широко улыбнувшись:
— Александр Лукич! Весьма рад вас видеть.
Улыбка у него выходила пока ещё немного пугающей, из-за отсутствия такой привычки, но прогресс радовал. Хотя я не знал, что больше будет устрашать студентов и преподавателей — его прежнее надменное хладнокровие или вот такое внезапное радушие.
— Это взаимно, Драговит Ижеславович. Как поживает ваш сын?
— О, прекрасно! Тихослав взялся за ум! — он расхохотался своей шутке.
Учитывая, что парень был менталистом, вышло действительно неплохо.
Мы прошли в кабинет, где меня тут же угостили кофе с пирожными из кафе «Централь», которое находилось неподалеку и где неизменно, в любую погоду, выстраивались огромные очереди за изумительными лакомствами.
Само же помещение наглядно отображало, что управляющий академией без дела не сидит. Всё вокруг было уставлено толстыми папками. Даже подоконники, из-за чего шикарный вид на парк был практически не заметен.
Ректор на мой удивленный взгляд сокрушительно вздохнул:
— Где-то тут скрывается величайший талант империи, Александр Лукич. Хочется в это верить, по крайней мере. Каждый год верю, в этом моя работа. Впрочем, это больше призвание.
— И что же, вы обязаны всё это просмотреть лично?
— Формально не обязан. Но бывали случаи… Неважно, в общем. Считаю долгом чести, если кратко. Тут, — он широким жестом обвел стопки документов, — судьбы людей. Очень разных: богатых и бедных, храбрых и скромных, талантливых и бесталанных. Я, безусловно, не отвечаю ни за кого из них. Но кому доверить их будущее? Я за годы научился выискивать в этих письмах и сухих фактах те крупицы, что могут дать им шанс.
Я поразился, насколько он преобразился, рассказывая мне об этом. Воистину увлеченный своим делом человек. Что же, если у ректора такой подход к отбору учеников, империю ждет великое магическое будущее.
— Кстати, ваш протеже, господин Петровский, весьма перспективный юноша, — тепло улыбнулся Драговит. — Пришел ко мне и лично заверил в серьезности отношения к учебе. Настаивал, чтобы я не оказывал поддержки, если та будет незаслуженой.
Ну надо же, Тимофей словом об этом не обмолвился. Молодец всё же парень.
— Рад это слышать, — искренне признался я.
— Если вы по этому поводу…
— Нет-нет, тут я не собираюсь вмешиваться. Я лично поручился, дальнейшее в руках Тимофея Петровича. Меня интересует иное. Клятвы.
— Клятвы? — удивленно переспросил ректор.