Когда чувствуешь все потоки сил, интуитивно начинаешь понимать их действие. На каком-то базовом уровне, но тем не менее.
Вот и я понял, что судьба снова побаловала меня, приведя в это место. Перенасыщенное стихией настолько, что стало возможно так быстро перейти на начальный ранг.
Я вытянул вперед руку, по которой плясал огонь, и улыбнулся. Зачаровывающе красиво.
Хорошо, что никто этого не видел.
Стихийники были способны на такое. Начиная со второго ранга и выше. Умение это было опасным и плохо контролируемым. Да и по сути больше устрашающим, чем полезным. Вид огненного человека мог повергнуть противника в шок на несколько секунд. Достаточно для того, чтобы нанести удар. Защиты огонь не давал, ну а на пламя никто в здравом уме бросаться не стал бы. Ну и диких зверей отпугивать удобно.
По мере того, как солнечные лучи освещали всё вокруг, постепенно гасла моя пламенная аура.
Доменные печи по-прежнему работали, охладители не сбоили, а трубы выпускали в небо слабые струйки безопасного белого дымка. Всё работало без проблем.
Пещера была наполовину опустошена.
По моим примерным расчетам, её запасов должно было хватить лет на пять бесперебойной работы завода. И это с учетом расширения производства, о котором так мечтал сенатор.
Ну или на ещё одного мага огня.
Причем аномалия всё это время будет восстанавливаться, но уже в нормальном режиме. И по идее хватить её должно сильно так надолго.
Только нужно было перераспределить подпитку ключевых систем, направить потоки снизу и продумать способ сброса излишек.
Солнце начинало припекать, а меня потянуло в сон. Наступил откат и ноги ослабели. Я побрел к лугу, зеленеющему между печами и веткой железной дороги. И прилег на траву, со стоном вытянувшись.
Вот сейчас просто прикрою глаза на пару минут, потом вызову графа Воронцова и…
— Александр, Александр! Ты живой? — кто-то яростно тряс меня за плечо.
Неохотно разлепив веки, я сначала не понял, кто передо мной. Солнце ослепляло и лицо человека было в полной тени.
Рядом находился кто-то ещё. Я почувствовал, как на лоб ложится прохладная ладонь и в меня вливается живительная целительская сила.
Я тут же сел и осмотрелся.
Сенатор, а именно он меня так бесцеремонно разбудил, выглядел невыспавшимся. Скорее всего он вообще не сомкнул глаз и теперь они были воспаленными.
Целитель был каноничным — щуплым и худосочным. Почти все маги жизни, изводящие себя работой, выглядели так. По каким-то своим странным понятиям, о себе целители заботились в последнюю очередь. И быстро сгорали.
Аспект, спасающий жизни, накладывал отпечаток на характер носителя. Редко встречался целитель, не проникнувшийся благородной идеей спасти абсолютно всех. К тому же развитие этой силы требовало либо уникальных случаев, либо долгой и кропотливой работы.