Буревестник был недоволен манерой, в которой пожилой аристократ-шпион вёл беседу, но старался держать себя в руках. Всё-таки с Гонзаком их многое связывало, и не стоило подвергать риску сотрудничество из-за снисходительных ноток в голосе визави.
— То есть ты утверждаешь, что младший сын Деспота — герцог Аскеронский, известный под прозвищем Буревестник, которое получил за склонность являться накануне жесточайших общественных, природных и магических катаклизмов, прибывает на Юг из одного только интереса к семейной истории? Ах да, и ещё потому, что у него — свадебное путешествие! — Гонзак (Рему было привычно думать про него под этим именем) поморщился и сделал неопределённый жест рукой. — Не верю! Не верю потому, что слишком хорошо тебя знаю. И трижды не верю потому, что ты походя подавил орочий мятеж и сжёг две семьи демонопоклонников. Не последние, между прочим, семьи на Юге! Это я не говорю уже о твоей партии ци, которая с невероятной скоростью и размахом теперь формируется вокруг твоих друзей Доэрти! Её уже называют проаркановской, смекаешь? Прошло две недели, а вокруг особняка Доэрти в Кесарии трётся уже пара сотен молодых безземельных аристократов, и ещё столько же — за городом, в охотничьем домике Конноли, и этих, как их… А, чёрт, неважно!
— «Проаркановской»? — театрально удивился Буревестник. — Да не может быть! А прокаковские тогда ча и ко?
Ему всегда было забавно слушать, как интерпретируют те или иные его деяния. О съеденных в Кесарии младенцах он уже слыхал, теперь — наслаждался историей о сожжённых семьях демонопоклонников. Впрочем, всё это шло только на пользу скандальной репутации их семейки. Как всегда — часть народа будет рукоплескать и радоваться: мол, всех бы гадов на костёр, а другая — обвинять в фанатизме, мракобесии и необузданной кровожадности. Появятся и третьи, которые поставят в вину излишнюю мягкотелость: дескать, плохо сжёг, надо было сначала колесовать, потом кожу содрать, а уж пото-о-о-ом… Контролировать это не представлялось возможным, так что Рем просто принимал все эти слухи и домыслы как должное, как часть аркановского наследства.
— Он снова делает невинный вид, вы посмотрите на него! — Гонзак обернулся к несуществующей публике. — Те, кто предпочитает ко, давно едят с руки у Башни Магов Претории, а любители ча посматривают в сторону твоего разлюбезного врага — Антуана дю Массакра, кто бы мог подумать!
— Видите, как здорово, — оскалился Аркан. — И ни одного синедрионского подонка. Просто чудо расчудесное. Никто не помешает мне набрать несколько тысяч сорвиголов, чтобы пойти насаживать на пики ублюдков узурпатора Краузе, и вовсе не важно, к какой партии мои будущие солдаты принадлежат!