Правда, люди эти теперь от магички шарахались как от прокажённой — её лечение произвело двойственное впечатление. Сухарь, который во время битвы за гавань Кон Ките находился на «Каракатице» и руководил стрелками, получил в плечо популярскую стрелу, пущенную навесом, и тоже испытал на себе все прелести волшебного снадобья.
— Шоб я ещё раз на такую бормотуху подписался — так ну его в сраку! — сказал он. — Я лучше по старинке: отлежусь, самогонкою кишочки пополощу да ранку промою… А вот это вот… Я такое скажу — это, считай, тебя сначала развернули, потом свернули, а потом обратно развернули. И так и оставили.
А Ирвинг онемел ровно в тот момент, когда, в очередной раз промерив лотом глубину и поглядев в сторону скрытого туманной дымкой берега Раваарды, провозгласил:
— Только что мы вошли в территориальные воды герцогства Аске… Х-х-х-х…
Он недоумённо раскрывал рот, но ничего, кроме сипения, из его горла не исходило. Сибилла на это среагировала весьма своеобразно:
— Ах, герцогство? Ну, тогда — пока, мальчики, всего хорошего!
Начертить в воздухе кончиком волшебной палочки затейливую фигуру, которая замерцала колдовским фиолетовым светом, было делом секунды. Воздушный поцелуй, шаг в сторону — и Сибилла растаяла в воздухе.
— Ма-а-ать моя магия, — вдруг снова появилась магичка. — Я забыла ридикюль! Шарль, солнышко, будь другом, принеси его из каюты…
Когда она наконец бесповоротно пропала, Патрик Доэрти тряхнул головой и заявил:
— Кажется, я понимаю, почему их раньше сжигали на кострах.
— Кх-х-х-х! — энергично закивал Ирвинг.
Дудка, кстати, пропала неведомо куда — на шее у морехода болтался только шнурок с оборванными концами.
Окрестности островного владения Флоя изобиловали подводными камнями, небольшими скалистыми островками и рифами. Ирвинг и другие матросы пребывали в постоянном напряжении — провести тут парусный корабль, да ещё такой массивный, как «Каракатица», было делом непростым. Ещё и чёртова дудка не лучшим образом сказалась на моральном состоянии экипажа — мореходы откровенно расслабились и теперь, втягиваясь в обычный ритм работы, нередко ворчали и пеняли аркановским дружинникам, что они-де бездельники и тунеядцы.
Корабль шёл, спустив практически все паруса, едва-едва пробираясь в сложном фарватере. Всё-таки Последнее море было вотчиной манёвренных и плоскодонных галер…
И целых три скампавеи — небольшие, со стремительными обводами узких корпусов, движимые не более чем двенадцатью парами вёсел и косым парусом, это доказывали. Они явились внезапно, эти юркие кораблики: выскочили из-за череды скал, сияя на солнце золочёными фигурами на форштевнях, поражая воображение пурпурными парусами, роскошью убранства и обилием флажков, инкрустации и финтифлюшек везде, где только можно себе это представить. Матросы на этих чудо-галерах были разнаряжены в пух и прах, офицеры щеголяли невообразимых размеров плюмажами на головных уборах… Но за внешним лоском эскадры скампавей скрывалась и серьёзная боевая мощь — на носу и корме располагались баллисты-скорпионы на вертлюгах, готовые к стрельбе, а франтоватые солдаты были отлично защищены кирасами, шлемами, наручами и поножами единого образца. Да и изукрашенные протазаны в их руках не выглядели игрушками — это были серьёзные орудия для убийства!