— Мне довелось передать храмовникам с рук на руки дракона, и я лично убедился, что у этого монстра нет шансов вырваться на волю.
— Дракона? — Глава клана Линдстрёмов был поражён. — Вам доводилось сражаться с драконом⁈
— Не скажу, что это было просто или что я проявил себя как настоящий герой, но да, приходилось. Дай Бог, чтобы это был единственный раз…
— Да, да, все нынче разговаривают о необыкновенных временах и возрождении старых легенд. Вон и Микке Ярвинен ходит рука об руку с настоящей волшебницей… Думаю, его выберут кунингасом.
— Вот как? И клан Линдстрёмов его поддержит? — Рем старался быть настороже, всё-таки это было странно — глава прооптиматской партии Севера вдруг откровенничает с ним — ортодоксом из Аскерона.
— И мы, и Сорса. Уве Корхонен — это было бы слишком, а никого из наших народ не примет, потому что мы поставили не на тех и здорово просчитались. Придётся довольствоваться вторыми ролями… Не знаю, как Сорса, но мы, Линдстрёмы, всегда радели за Север — в первую очередь. «За Север и Империю!» — вот как звучал боевой клич панцирной пехоты, которую мы обучали и снабжали для имперских легионов… Не «За Синедрион и Линдстрёмов», но — за Север! И потому — мы примем Ярвинена. Он ведь из свободного рода, достойный воин и многое повидал. Нужно выжечь калёным железом заразу древнего суеверия…
— Вы хотите, чтобы эти ваши слова я передал кому следует?
Матиас Линдстрём, этот могучий воин в старых, проверенных множеством боёв латах, решительно кивнул.
— Скажите это Корхоненам и этому фра Тиберию. Мы хотели бы видеть его в нашем доме, чтобы он поведал об ортодоксальном вероучении…
Ловушка? Аркан напрягся, пытаясь прочесть на лице старого северянина малейшие признаки лжи и коварства, но тот был невозмутим. Вести брата в самое логово таких опасных людей? Даже ради наставления на путь истинный целого клана? Его сомнения были развеяны появлением на крыльце самого Флавиана.
— Всё, брат мой! Работа окончена! Возьми молоток, гвозди и доски и заколоти последнюю дверь… Доброго и приятного дня, маэстру Линдстрём! Я невольно услышал финальную часть вашего разговора и могу сказать, что с удовольствием приму ваше приглашение… Но не позже завтрашнего вечера я собираюсь пойти проповедовать на рыночную площадь, и если вы со своими людьми придёте туда, то, возможно, и не будет необходимости вам отвлекаться от дел насущных ради смиренного чада Божия…
Матиас Линдстрём насупился сначала, седые брови грозно соединились на переносице, но потом лицо его приобрело прежнее невозмутимое выражение.