Небольшой аккуратный сруб с резным коньком на крыше из дранки, изящными наличниками, маленькими окошечками, просторным предбанником и настоящей саамской парилкой стоял на окраине квартала Корхоненов, рядом с искусственным прудом. Из печной трубы валил густой дым, снег возле сауны растаял шагов на пять окрест.
Аркан с опаской взялся за дверную ручку — жар шибал в лицо даже на улице!
Ярвинен сидел на скамье в парилке, обмотав бёдра льняной простыней, в окружении горячего пара, дубовых запахов и прекрасных дев с пышными формами, на которых те же самые простыни смотрелись очень интригующе. Девы обрабатывали раны молодого воителя и кокетливо улыбались. На мощной груди Микке болтался кулон на цепочке — подарок Сибиллы. Амулет благодаря своим магическим свойствам не нагревался в адском нутре сауны и не обжигал кожу сентиментального северянина.
— Двери закрой, хо-олод пуска-аешь! — замахал руками он.
С мороза Рему показалось, что он попал в пекло.
— Раздевайся, чего стои-ишь? Са-ам весь в кровище, разве мыться не собира-аешься?
— Но стегать себя не дам!
— Ополоумел? Кто будет тебя веником оха-аживать, коли ты ранен? — Тот самый, настоящий Микке, кажется, снова вернулся, сбросив с себя парчовые одежды и золотые украшения и убрав из голоса надменность.
И ради этого Аркан был готов некоторое время помучиться. А ещё — ради ответов.
— Слушай! — сказал он. — Я смотрю — больше никто не собирается друг друга резать на улицах, а?
— Ну да-а! Разногла-асий больше нет, выберут кунинга-аса — и пойдём вместе душить недобитых синелицых. Выселим их с ледяного побережья, там поставим промысловые форпосты…
— А туомарри? — удивился Рем. — Его выбирать не надо?
Он уже разделся до порток, взял с крючка чистую простыню и обмотался ею наподобие тоги, которые носили сенаторы во времена Старой Империи. Потом слетели и портки — он и заметить не успел, как северные девы утащили их вместе с остальной одеждой в стирку.
— Меч оставьте! — только и успел крикнуть вдогонку Рем.
— Никто не заберёт твой меч! — Дверь отворилась, и в предбанник вошла Анники Корхонен. — Доброго вечера!
Аркан неверяще смотрел, как девушка без стеснения скидывает с плеч шубку и снимает меховые угги. Она осталась в длинной, до пола, рубахе — светлой, с вышивкой. Лёгкая льняная материя тут же впитала в себя царящий в сауне ароматный пар и обрисовала притягательные изгибы и выпуклости девичьего тела.
— Анники, сестрица! — Ярвинен похлопал рукой по скамье рядом с собой. — Садись! Но перед этим поддай парку, а?
Рем скрипнул зубами, когда спиной почувствовал новую волну жара — он к таким удовольствиям никак не мог привыкнуть. А Микке довольно ухал в клубах пара, да и Анники, кажется, не испытывала никакого неудобства.