— Я могу сдать тебя в любое время, крыса Рингов, — потом выпрямился и посмотрел на Дарта, скривив презрительную мину: — Мой тебе совет, не связывайся с ним, Орриван. Он скоро утонет в дерьме, и тебя с собой захватит. Если твой отец узнает, с кем ты общаешься, он с тобой церемониться не будет, сам знаешь.
Дарт растянул губы в улыбке, выставил кулак и оттопырил средний палец.
— Ты куда-то шёл, Питер?
Тот поджал губы и одарил Дарта злым взглядом. Развернулся и, распахнув ногой дверь, вышел из кабинета.
— Эй! — возмутился ему вслед Хинниган. — Ну неужели нельзя тише⁈ Стадо бар-р-р-анов. Сейчас разбредутся по всей школе, а мне потом отвечать.
Очкарик слишком много на себя брал.
— А вы чего уселись? Идите в библиотеку! — рявкнул он на нас.
Дарт снова выставил средний палец.
— Катись, заморыш.
Хинниган ткнул пальцем очки на вздёрнутом носу.
— Да пошли вы оба! — и тоже вышел.
В кабинете воцарилась тишина. И надо было отправляться вместе со всеми в библиотеку, но меня придавило к стулу так, что не подняться. Пока шёл урок, симптомы лихорадки хоть как-то отходили на второй план, но сейчас она снова охватила тело. Голова адски горела, в ушах нарастал шум.
— Рэй, ты выглядишь так, будто сейчас в обморок свалишься, — хмыкнул Дарт. — Сотрясение мозга получил, точно тебе говорю.
Достал он со своим сотрясением мозга.
— Да нормально всё, — я заставил себя подняться.
Но тут с ужасом ощутил, как огромная волна тошноты начинает набирать силу внутри меня, в районе желудка, и точно лава в проснувшемся вулкане, поднимается к горлу.
Нет, только не это.
Я зажал рот ладонью и ринулся из кабинета, расталкивая учеников в коридоре.
Чёрт… только бы добежать!..
Я ворвался в туалет, налетев на какого-то парня и сбив его с ног. Кинулся к раковине — она сейчас была ближе всего.
Меня вывернуло прямо туда.
И столь болезненных приступов рвоты я отродясь не припомню, аж до слёз. Ощущение, что внутри что-то переламывается и, скребя внутренности, выходит наружу, в глотке превращается в кашу с иголками… и всё лезет и лезет, готовое порвать изнутри…
Я закашлялся и включил воду.
Надо было смыть с раковины всю эту дрянь: сизо-голубую субстанцию с вкраплениями кровяных сгустков. Треклятый овеум теперь лез из меня не только ручьями пота, и я боялся даже представить, что будет дальше.
— Питон… эй… тебе плохо? — опасливо спросили у меня.
Кажется, это был тот самый парень, которого я сбил с ног.
Не поворачиваясь к нему, я прохрипел:
— Мне нормально. Вали отсюда.
Повторять не пришлось, парня как ветром сдуло.
За спиной хлопнула дверь, и всё стихло. Я пару минут постоял, склонившись над раковиной, громко сопя, сплёвывая тягучую сизую слюну и дожидаясь, пока приступ схлынет. Потом сполоснул лицо и руки, пригладил взъерошенные волосы перед зеркалом.