— Где мы выйдем, леди Дия? — поинтересовался выпивший поддерживающее зелье парень.
— У Фатейского пруда.
— Хм… Оттуда в два раза ближе к моему особняку, чем к особняку принца. Принца следует как можно скорее уложить в постель. К тому же, у меня установлена мощная защита периметра.
— Тогда, ваша светлость, наша благодарность… — тихо произнес Тамил.
— Это не более, чем долг подданного, вам не нужно меня благодарить, — без малейшего намека на эмоции проговорил Наиль. — Если бы я оставил в опасности члена королевской семьи — то стал бы изменником.
Тамил ничего не ответил на эти безразличные слова. Он не знал, что творится в голове их спасителя, но был уверен, что причиной их спасения был не только лишь долг перед короной.
— Просто чудо, как хорошо вы справились с подобным ранением! — послышался хриплый старческий голос сквозь застилавшую сознание принца мутную пелену. — Признаться, даже я бы не справился столь хорошо в подобных условиях!
— Война — строгий учитель, — отозвался знакомый холодный голос. — На поле боя всякое бывает. На всех лекарей не хватает, так что очень часто приходится спасать друг друга самостоятельно. После пары смертей людей, защищавших в бою твою спину, учишься больше не совершать ошибок.
— Вы так юны, ваша светлость, а уже столько пережили, — прокряхтел все тот же старческий голос. — Выглядите довольно зрелым, но это скорее впечатление от вашей манеры держать себя. Я не ошибусь, если предположу, что вы ровесник седьмого принца?
— Немного старше. На войну с Хальмином я уехал в пятнадцать в роли секретаря генерала Дарнака.
— А вернулись в звании капитана и командира одного из лучших пехотных батальонов. Вот уж истинный пример всему молодому поколению для подражания.
— Мне просто повезло быть замеченным. На войне многие были достойны куда большего, чем получил я, но остались неизвестны. Как долго принц должен оставаться здесь?
— Даже с лучшими зельями его не стоит перемещать еще три дня. Он должен оставаться в постели, пока не срастутся кости. Я наложил отложенное заклинание исцеления. Оно будет постепенно восстанавливать разбитые ребра. Будь тело принца более крепким, можно было бы залечить сразу, но увы…
— Хорошо. Я позабочусь, чтобы он ни в чем не нуждался.
— Тогда, с вашего позволения, я откланяюсь.
— Всего хорошего, господин лекарь.
Принц Эйфин продолжал лежать с закрытыми глазами, переваривая только что услышанное. Он был каким-то чудом жив. Последнее, что он запомнил, прежде чем потерял сознание — это вставший между ним и врагом силуэт офицера с окровавленным полуторным клинком в руках. По его мундиру веерами алели брызги свежей крови. Обрызгано было и его безупречное лицо, но от этого его образ казался лишь еще прекраснее. Словно небесный ангел справедливости, карающий зло своим клинком без всякой жалости. Седьмой принц не был художником и сейчас бесконечно жалел, что не может воплотить тот представший перед ним образ в ярких красках.