Шая спускалась первой, двигаясь осторожно, но быстро. Нандор, замыкающий шествие, спрыгнул в мутную жижу с тяжелым вздохом, который эхом разнесся по трубам. Вода здесь доходила почти до середины голени.
— Буэ, ну и мерзость, — подал голос Нандор, светя мощным тактическим фонарем вокруг себя.
Луч света с трудом пробивал влажную взвесь, висящую в спертом воздухе, выхватывая из темноты склизкие, покрытые толстым слоем черного грибка стены, проплывающий мимо бытовой мусор и костлявые трупы крыс, полуистлевшие в этой токсичной среде. Звук его голоса гулко отразился от бетонных сводов, подчеркивая их одиночество в зловонном подземном лабиринте.
— Что-то ты разнежился, дорогой брат, — спокойно ответила Шая, аккуратно переступая через наполовину затопленную ржавую арматуру. В отличие от брата, она старалась дышать ртом, не делая глубоких вдохов, и держалась на удивление уверенно. — Мне кажется, нашим братьям и сестрам на дальнем западе у границы Империи в болотах сражаться куда менее приятно, чем нам с тобой здесь. Мы зашли сюда на пятнадцать минут, короткое приключение, вошли и вышли. А они там сутками сидят, не вылезая, по колено в ледяной трясине под обстрелами.
Нандор поморщился, стараясь не светить фонарем на особенно подозрительные сгустки в воде перед собой, и брезгливо стряхнул с плеча куртки упавшую сверху каплю мутного конденсата.
— Нашла чего вспомнить, — проворчал он, хмуро оглядывая уходящий во тьму тоннель. — Мы к ним имеем такое же отношение, как балерина к игре в кегельбан. Мы оперативники особого отдела, Шая. Наша стихия — город, толпа, кабинеты, допросы, а не плавание в сточных водах по наводке говорящей книжки.
— И там и там нужна грация, — с легкой усмешкой ответила Шая, грациозно огибая очередной завал из мусора и доказывая свои слова на практике.
Нандор только раздраженно фыркнул, не найдя, что на это возразить. Спорить с сестрой, когда она находилась в режиме «поиска артефактов», было делом абсолютно безнадежным.
— Лучше скажи, верно ли мы идем, — потребовал он, перехватывая фонарь поудобнее и кладя свободную руку на рукоять пистолета под курткой. Привычка контролировать окружение не отпускала его даже там, где единственным врагом была кромешная антисанитария.
Шая остановилась прямо посреди потока. Она прикрыла глаза, сосредоточившись, и мысленно обратилась к гримуару, который был надежно спрятан у нее под пальто, прижатый к груди.
«Прямо», — сухо и по-деловому отозвался древний артефакт в ее сознании. Голос его звучал четко, без привычного ворчания. — «Просто идите, я скажу, когда нужно остановиться. Связь очень сильная. Настолько сильная, что эфир буквально гудит от резонанса».