— Нет!!! — тут же вспыхнула Лиза. На её глазах выступили слёзы. — Нет! Так нельзя! Я всё-всё расскажу! Но…
Нет тут никаких «но», увы. Может, я сказал слишком жёстко — в конце концов в Лизе я вижу искреннее желание всем помочь, а не настоящий «взрослый» эгоизм.
Но против реальности не попрёшь. А если расти с мыслью «как Я могу всем помочь» вместо мысли «как я могу помочь ВСЕМ» — искренняя доброта и перерастёт в этот самый эгоизм.
— Ну и ну, — с неподдельным участием сказал Мирон. — Как у вас всё серьёзно. Давайте-ка, рассказывайте, что и как.
— А Настю можно тоже позвать? — спросила Лиза. Мирон задумался.
— Хм. Ну, она щас у себя дома… но у неё с семьёй уже давно не ладится. Давай-ка я маякну твоим предкам, что всё в норме. А потом заедем за ней. Покатаемся.
Так мы и поступили. Заодно мама с папой остынут — глядишь, даже по жопе не прилетит.
Катались мы в тот вечер долго. Насте, хоть и не без труда, всё-таки удалось вырваться от семьи. Но даже так её муж проводил её до авто и долго пялился на Мирона, а затем на нас.
Да уж. Всё-таки, рано или поздно Насте придётся что-то с этим решать. Пусть я не знаю о её муже ничего хорошего, а вживую он похож на разодетого павлина с лёгким ожирением…
Но всё-таки вечно такая «двойная жизнь» тянуться не может. Настя это и сама понимает — ехала задумчивая и печальная. Пока мы не начали свой рассказ.
По мере погружения в историю детдома номер сто пятнадцать из задумчивой и печальной она стала злой и яростной.
— Это безумие какое-то! Почему вообще такое существует⁈ — вопрошала она в пустоту. Лиза горячо её поддерживала, Мирон лишь печально усмехался.
— Что, птичка впервые вылетела из золотой клетки на помойку к другим птичкам, попроще? — вздохнул он, охладив этим пыл Долгорукой. — Ваш род до замужества ведь тоже был не из богатых. Что, неужели совсем жизни не знаешь?
— Что ты бесишь, что вот ты бесишь⁈ Может и не знаю! Меня с детства, может, к удачному замужеству готовили! Но теперь-то узнала — и меня это капец как бесит!
Это правильно. Неравнодушие — первый шаг к участию. Так что я продолжил в подробностях рассказывать о нашем визите, опустив лишь свою причастность к гибели полудемона.
О самом факте его гибели рассказала сама Лиза. А присоединившийся к беседе призрак, даже частично вылезший из посоха, добавил жутких подробностей о процессе наказаний.
— Господи, ужас какой! — заламывала Настя руки. — Мирон, мы обязаны взять это в работу! Может эта их воспитательница тоже культистка какая-нибудь и детей специально мучает!
— Боюсь, что нет. — вздохнул Мирон. — Боюсь, что она самый обычный человек. Может даже верная подруга и хорошая жена… кому-нибудь. Но в этом заведении она упивается властью, вот и всё. Но дело в оборот мы точно возьмём. Уже просьбы Лизы хватит, чтобы я этим занялся.