— А када у вас дероженья? — спросил как-то в начале февраля Сашка. Недавно он узнал от приехавшей Эммы, что родился в апреле, а это уже совсем почти вот-вот.
Так что теперь он вообще у всех спрашивал, когда они родились, чтоб сделать им что-нибудь приятное.
Зачем ещё-то? Это ж Сашка!
— В июне! — заявила Лиза, оказавшаяся почти моей ровесницей. Только у меня двадцатого, а у неё — пятого.
Теперь она ходила важная, гордилась, что старше на целых пятнадцать дней!
— А я… нинаю. — загрустила Рина, сидевшая с нами на детской качельке.
Забавная качель — с четырьмя сидениями. Когда заняты все четыре — вокруг сидений появляется кинетическая сфера, а качель раскручивается по горизонтали.
Не очень быстро, но весело. И чувство равновесия тренирует. Организаторы детсада и правда расстарались!
— А ты спроси у мамы. — почти безупречно произнёс я, уже освоивший большинство букв. — Пусьть скажет!
— У мамы… Хоёсо! — просияла Рина. — Вечеём спьёшу!
И мы продолжили играть на улице.
Всё свободное время мы так и проводили вчетвером. Нет, я никогда не забывал, что у нас есть и группа, что за её успехами тоже надо следить.
Но я уже твёрдо решил — лучше уж мы все просто хорошо сдадим все тесты, а в следующем году окажемся в одной группе.
В самой лучшей, конечно же!
Во второй четверти предметы, которым мы учимся, никак не поменялись. Всё то же — физподготовка, командная работа, чтение и аурочтение.
И у каждого из нас, увы, имеются проблемы хотя-бы в одном из предметов.
Сашка откровенно плавает в буквах. У мальчика уже явно видна склонность к эмпатии, к привнесению магии и эмоций во всё вокруг. А вот «твёрдое» запоминание и логические штучки даются ему пока с трудом.
Вообще никак не даются, откровенно говоря.
— Это какая буква, Сашенька? — чопорно вещала классная дама, тыкая указкой в большую букву Л.
— Э-э-э… Ета А!
Я вздохнул. Опять угадывает, засранец!
— Саша! Не угадывай. Буквы надо все знать наизусть, а не гадать.
— Да етова немозет быть! — обиженно простонал Сашка, наглаживая кота. хвостик везде его сопровождает, а его шерсть уже из серебристой становится золотистой окончательно. — Немозьно се букавы запомнить!
Эх, Саня-Саня. Запомнить можно ещё и не такое!
Ничего, пусть пока думает, что буквы — это верх сложности. Потом он в школу пойдёт, вот там уж развлечётся…
Я вспомнил, как сам, только в шестнадцать, впервые учил исчисление.
Тут же постарался выбросить из головы этот кошмар.
Лиза, показывающая прямо-таки невероятные результаты в аурочтении (за четыре месяца она закрыла всю годовую программу и уже могла смутно увидеть ауру живого существа), соверешнно терялась в групповых занятиях.