— Тот вирт говорил, что ты — администратор Рокшенара. А нас называл приспешниками Тени. Как ты это объяснишь? — спросил вдруг капитан.
— А я должен это делать? — ни тени удивления на лице, ни одной эмоции за весь разговор.
Что-то не так, что-то неправильно. Он говорит, словно робот. Что происходит⁈
И тут случилось то, чего Вика не ожидала. Капитан охраны, стоящий за спиной Вики, резко подался вперёд, буквально навалился сзади на девушку. Его правая рука прошла вплотную к её телу, а левая схватила девушку за правое запястье. Резкий рывок — и Вика уже не находится между капитаном и Лёшей, она уже за спиной охранника, в окружении рыцарей. Мгновенно развернувшись, Вика увидела, как правая рука капитана прикасается к броне напротив сердца Лёши. Броня Архов словно растворяется в этом месте и тут же в появившуюся дыру проваливается левая ладонь капитана, окутанная каким-то свечением.
— Нет! — выкрикивает Вика, чувствуя, что происходит что-то страшное и непоправимое.
Ладонь капитана окрашивается красным. Вика подняла взгляд на лицо Лёши и заметила наконец на нём эмоцию. Лёгкую грустную улыбку и разочарование.
— Нет, нет! — с ужасом во взгляде шептала Вика, видя, как Лёша отступает назад, пошатывается, а потом падает на колени.
На свою грудь он так и не посмотрел. Лишь приложил левую руку с перчаткой техника поверх раны и всё.
— Во славу ордена можно убить даже того, кто пришёл спасти, да, капитан Бронислав Всеволодович? — с той же улыбкой сказал Лёша. — Как благородно.
— Приказы не обсуждаются, Алексей Евгеньевич, — спокойно сказал капитан. — Ты лучше других должен знать это, наследник Помнящих и хранитель скалы Шенар.
Лицо Лёши стало злым и даже жестоким. Вика даже отступила на шаг, хотя она по-прежнему находилась в кольце из шестерых охранников.
— Выбесить меня в экстрим-режиме тяжело, капитан, — прошипел Лёша, убирая левую руку от груди и поднимаясь с колен. — Но у тебя это получилось. Запомни и передай своим командирам. Я не наследник и не хранитель. Я Алексей Евгеньевич Шотов, вольный наёмник. Мне платят — я сотрудничаю. Платил Соколов — я выполнял договор. Платит СЧС — я работаю на них. Мне плевать на ваши старые разборки, что бы вы там себе об этом не придумывали. Мне никто не приказывает. И я сам решаю, кто я.
А потом Лёша посмотрел на Вику и абсолютно спокойным голосом сказал:
— Прости, но я вряд ли смогу принять от тебя приглашение. Не после сегодняшнего. И да. Спокойной ночи, княжна.
Вика увидела, как девушка за спиной Лёши вскидывает своё ружьё и стреляет в неё.
Это было больно. Ужасно больно, чтоб его! И это я был в экстрим-режиме. Под бафами Миланы и химией из аптечки. Хорошо, что я подробно рассмотрел экипировку каждого из сопровождающих Виктории Соколовой до того, как войти туда. А потом ещё и просканировал их дополнительно сразу после открытия дверей. Самое интересное, что во время прохода комнаты дезактивации перчатки техника у этого капитана с ужасным именем на левой руке не было. Как и кольца-деактиватора на правой. А ведь если бы я не накачал себя меднанитами до предела — возможно, что и не было бы меня уже. Как не крути, а с разорванным сердцем люди живут недолго. Очень. Нет, если бы успели донести до капсулы — спасли бы.