И в этот момент, в моём отравленном, горячечном мозгу что-то щёлкнуло. Как в старом, капризном двигателе, когда после трёх дней мата и плясок с бубном ты наконец находишь причину неисправности. Вся эта сложная система — жрецы, ритуал, Стелла в роли жертвенного агнца — была построена вокруг этого камня. Он был не просто артефактом. Он был якорем. Точкой привязки. Роутером для тёмного бога. Апоп, олицетворённый космический ужас, был не самой сущностью, а лишь щупальцем, разведзондом, пробравшимся через трещину в реальности. А камень держал эту трещину открытой.
«Нарушение правил…» — эхом пронеслись в голове слова Велеса. Кажется, удалось обнаружить самое главное нарушение, на фоне которого фаланга мёртвых воинов кажется милыми детсадовскими играми в песочнице. Они не просто поклонялись злу. Они пытались протащить его сюда физически, оформить ему постоянную прописку в нашем мире. А Стелла… она была не обычной жертвой «во славу» или «за упокой». Это проводник. Путеводная звезда. Усилитель сигнала. Её разум, её жизненная энергия должны были стать шлюзом, через который эта тварь хлынет сюда, как дерьмо из прорванной канализации.
К чёрту всю эту метафизику. Я не собирался писать диссертацию по прикладной космогонии. Мне нужно было дёрнуть за главный рубильник и всё это безобразие прекратить. Потом схватить в охапку Стеллу и бежать.
И я нашёл главный рубильник. Теперь оставалось только не облажаться пока буду выполнять план.
Собрав последние остатки сил, игнорируя инстинкт самосохранения, который орал дурниной в моей голове, я выскочил из-за колонны. Но я не бросился на жрецов. Я бросился к алтарю.
Жрец с бластером среагировал, выстрелив снова. Луч плазмы прошёл в сантиметрах от моего уха, опалив волосы и оставив на каменном полу ещё один шипящий шрам. Я не обратил внимания. В ушах звенело, пахло палёной кожей и озоном.
Я добежал до алтаря и, не раздумывая, вцепился в пульсирующее «Сердце Апопа».
Это была боль. БОЛЬ. Не та боль, к которой я привык — от сломанных костей, порезов или похмелья. Это была боль на уровне атомов. Ощущение, будто мою руку одновременно сунули в доменную печь и в реактор с жидким азотом. Миллиарды чужеродных, злых мыслей, образов и ощущений хлынули в мой разум, пытаясь его разорвать изнутри, как капля никотина хомячка. Моя медвежья ярость, моя собственная внутренняя сила и подаренная Велесом, встали барьером, как аварийный файрвол, но этот барьер трещал и плавился под чудовищным напором. Я чувствовал, как обугливается кожа на пальцах, как под чудовищным давлением трещат кости в моей ладони.