На нашей вчерашней прогулке Крис признался, что планирует взлететь высоко. Как и я, он уже получил статус сира: его талант был неоспорим. Единственное, что отделяло его от работы при дворе — способность ходить порталами. Переходы между мирами парню не давались.
— Я… п-передумала, — сглотнула шепотом, едва дыша под тяжеленным телом. — Я… забираю свои дары… Я отказываю… Я тебя не люблю. Это все неправда, твой ритуал не сработает. Ты просто лживый… мерзавец… и не заслужил внимания богов.
— Брось, детка. Нельзя забирать подарки, — насмешливо ворчал гаденыш, желавший ценой моей боли и унижения купить себе пропуск в королевский двор. — К тому же ты горишь, как вархов факел. Агония убьет тебя к утру, если не дать ей выход…
— Пусть… убьет, — выдохнула жалобно. — Но только не так… только не так…
Крис продолжал меня целовать. Гладить. Прикасаться так , как ни один целитель на диагностике себе не позволил бы. Иначе тут же лишился бы магической практики.
Омерзительное хихиканье Меридит отравляло воздух, и мне расхотелось дышать. Чернота заливала глаза, я едва видела точеный профиль парня. Каменный живот пульсировал, забирая меня в воронку ненастоящих чувств.
Я скребла ногтями алтарь, дрожа от унижения, сгорая от навязанного желания. Слезы катились по горячим вискам, падали на холодный камень. Пересохшие губы сами по себе шептали: «Имира… Имира… Имира…» .
Но Сиятельной богине не было до меня дела. Она сама пала жертвой жестокой воли богов.
Обиднее всего было, что Меридит на это смотрит. И, видит Варх, никогда не забудет.
— Не трясись ты, Хендрик… Будет не больно. Как детеныш каффы укусил, — бормотал Вейрон успокаивающе, пока я содрогалась под ним от рева. — Ты ведь сейчас хочешь этого даже больше, чем я…
Нет! Не тут, не так… не с ним… Из груди вырвался нечеловеческий вой, и Крис отшатнулся, схватился зачем-то за ремень брюк, до сих пор не спущенных.
А я больше не видела его лица. Только черноту. Она врывалась в храм сквозь щели в полу, из земных недр, а то и вовсе с изнанки бытия.
По алтарю прошла трещина, и я со всеми своими порванными юбками скатилась вниз. В другую от Вейрона сторону. Ударилась о камни, ушибла затылок, забилась в ближайший укромный угол у подножия красивой статуи. Задышала поверхностно, быстро, как загнанный зверь.
Черные тени то соединялись в клубок, то бросались врассыпную. Кидались на студентов в глупых балахонах, и те, закатывая глаза, оседали в магическом обмороке.
Свечи гасли одна за другой, храм заполнялся темнотой… Лишь ошалевшие голубые глаза Криса продолжали сверкать в опасной близости от меня.