Про темную-темную «нечисть» с горящими зеленью глазами любили по ночам рассказывать старшие студенты, пугая первокурсников. Якобы пушистое исчадие сбежало от хозяина и теперь слоняется по коридорам академии и поглощает невинные души…
Каффа по коридорам действительно слонялась. Ничейная, бесхозная, черная, как Тьма, и от кого-то сбежавшая. В руки не давалась и ничьих душ не поглощала. А вот крекеры, остатки ужина и сладости — с огромным аппетитом.
Однажды я видела, как мисс Лонгвуд, рыжая ассистентка Граймса, ее тайком подкармливает. Сначала я хотела отчитать младшую целительницу: всех забытых существ принято относить в магический питомник! Но потом сама стала оставлять каффе лакомства под дверью спальни.
Вчерашней ночью мне удалось неплохо ее разглядеть. Не приближаясь к одичавшей живности, я увидела, что на мохнатой черной шее вместо ошейника болтается медальон с желтым кристаллом. Украшение явно принадлежало кому-то из магов!
Утром мисс Лонгвуд посетовала, что у нее пропала любимая заколка, украшенная зелеными самарудами. А теперь вот исчезла моя фамильная расческа с розовой кварцевой инкрустацией…
Кинув в карман горсть засахаренных колечек альта-цитрона, я вернула ноги в туфли и вышла обратно. В надежде увидеть черный пушистый хвост негодяйки и проследить ее путь до убежища. Мне нужна моя расческа!
Эта ночь с самого начала обещала быть кошмарной. Но ведь рано или поздно над Анжаром взойдет солнце, разгонит черноту Звездносвода, и все закончится?
Хвост одичавшей каффы, равно как и ее нагловатая морда, не появлялись. Внимательно скользя взглядом по темным закуткам, я не раз обошла места, где видела ее раньше. Даже в ректорскую башню заглянула, забравшись чуть не на самый верх.
Будь я каффой, где бы я хранила ворованные безделушки?
Галлюцинации меня не оставляли, намекая, что лучше бы «теоретичке Хендрик» вернуться в целительский корпус. И попросить у Граймса что-то от бессонницы. Пока я последнюю способность соображать в этих коридорах не растеряла!
Мне снова слышался знакомый топот. Наверное, многие мужчины так уверенно вбивают подошвы в полы, но я знала лишь одного.
Потом к топоту примешался голос… с коварной хрипотцой и знакомыми обвинительными нотками. Кристиан был чем-то недоволен и высказывал шаркающему собеседнику все, что думает об анжарских нравах.
Звуки приближались, и в какой-то момент до меня дошло, что еще минута — и я столкнусь со своей галлюцинацией. С кошмаром прошлого. Лицом к лицу! Прямо на узкой ректорской лестнице!
Сбивая толстые, некрасивые, зато устойчивые каблуки, я понеслась вниз. И направо, в воздушную галерею, до боли знакомым маршрутом…