В снах ко мне приходил его нос. Он водил хороводы мурашек за моим ухом, грел их дыханием. Старательно собирал запах с кожи.
И рука. Она поправляла волосы — влажные, сбившиеся от беспокойного сна. Натягивала на плечи сползшее одеяло, гладила по спине.
И губы. Они целовали то висок, то плечо, то шею. Сдували соринки с щек. Иногда шептали что-то хриплое, ласковое, успокаивающе интимное.
И еще его запах. Он щекотал ноздри всю ночь и пропадал с рассветом.
С приходом темноты воспоминания о нашей сумасшедшей ночи оживали. Кажется, я даже постанывала, зарываясь лицом в подушку. К счастью, меня поселили без соседок, и никто не стыдил за откровенные сны, которые могли вогнать в краску даже смелых фантазеров.
На новом месте я засыпала так крепко (сказывались последствия междумирского перехода), что с утра, очнувшись, долго не могла вспомнить, где я. Искала за окном родной Тарлин, потом привычный Анжар. Пыталась нащупать на подушке мужчину, будто только что исчезнувшего. Ловила вялыми пальцами призрак, мираж, потерянный мной навсегда.
Но он не был моим, хоть я и выкупила его душу на темных торгах. Кейр не хотел никого к себе привязывать и не хотел ни к кому привязываться сам. И, конечно, узнай он правду, никогда не простил бы обмана.
За окнами снова загудело: летел очередной самолет. Наверное, настанет день, когда я перестану их пугаться, но… не сегодня.
Теперь я сама была иномирянкой и понимала все, о чем говорила Вика. Это пробирающее до дрожи желание вернуться домой. В свой мир. Это ощущение, что ты потерялся, заблудился еще сильнее, чем прежде.
Я уселась на свежую постель и горестно вздохнула. Руслан Иванович, мой единственный собеседник, излечился и уехал. Теперь мои вечера будут наполнены одиночеством, кроссвордами и горьким содержимым «шкатулки воспоминаний».
Я опаздывала на обед, но не могла заставить себя подняться с пустой кровати. Грела голубую жемчужинку в руках, с отчаянием понимая, что побег был очень глупой затеей. Всю горечь и боль, от которых бежала, я прихватила с собой.
— Софи интересуется, не нагулялась ли ты, Алисса? — на шкафу появилась тень, сильно похожая на Грегори Кольта, и я порывисто обернулась. — Граймс уверяет, что моя жена родит в ближайшие дни. Она мечтает, что лучшая подруга будет держать ее за руку в этот важный час. Но, конечно, свое решение ты должна принять не ради нее, а ради себя.
Слова сира Кольта просачивались сквозь тело, не оставляя отпечатков. Мне вполне хватило его колдовских зеленых глаз и протянутой руки, чтобы за какие-то секунды принять вархово решение. Отчаянно сопя, я бросилась мужчине на шею, и та мгновенно намокла от моих слез.