Словно кроме звучного родового имени и крепкого дара у Кейра ничего нет. Ни настойчивых губ, ни глубоких всезнающих глаз, ни этого замечательного носа, ни умелых рук, с азартом разыскивавших пропавшие кружева…
Я нервно подпрыгивала на светлом диванчике, пытаясь не вспоминать, что происходило на нем ночью. Шмыгала носом из-за того, что все равно вспоминала. Глупая, глупая Лисси! Зачем так сильно запуталась? Почему не призналась сразу?
Если бы призналась, ничего бы этого не случилось. Ни брачных уз, ни путешествия по изнанке, ни безумия в вояжере… И мне не пришлось бы в панике ускользать из Анжара. Сбегать от жаркого, нестерпимого, волнующего настоящего — в надежде, что оно как можно скорее станет прошлым и согласится меня отпустить. Так… правильнее.
В дом Кольтов я влетала ташерской цапой, размечтавшейся, что ее наконец-то прибило к верному берегу. Хотя каждая несносная мурашка на коже кричала: свой берег я оставила позади.
— Лисси! — вскрикнула Софи, выбегая мне навстречу.
Я без лишних объяснений уткнулась в ее мягкую шею и разревелась. Нет, до величавой цапы я не доросла: они стойкие, крепкие и не тратят влагу по пустякам.
— Лисс, ты чего? Эй? — подруга наглаживала меня по волосам, накручивая завитки на пальцы. Как это делала всегда, пытаясь меня успокоить. Я по ней так скучала. — Это твой хирург? Он нашел? Обидел?
— Кристиан? — я недоуменно шмыгнула носом.
Причем тут Вейрон? Он случился со мной в какой-то прошлой, давно забытой жизни.
— Я получила записку, и… знаешь… она меня ни гхарра не успокоила! — с укором прошипела Софи, втаскивая меня в гостиную. — Если бы не Грег… и не сир Альвар… я бы места себе не находила! Но целитель был так любезен…
— Граймс? Любезен? — я снова удивленно хлюпнула.
Хотя под носом у Кольта любой станет паинькой, даже закоренелый язва.
— Они с Грегом заверили меня, что дурного с тобой не случится. Но вот! Оно все же случилось, да?
— Обойдемся… без дам-мской… п-паники, — прошептала, цитируя магистра, и прижалась к подруге теснее.
От нее шло тепло, но оно полагалось другим — Грегу, малышке Рози. А мне нужно было украсть совсем немного, чтобы отогреться! В объемном животе Софи кто-то возмущенно пихнулся, объясняя мне, что каждая капелька тепла на строгом учете. И воровство не приветствуется.
— Роуз Эштон-Кольт! Угомонитесь, юная леди, — Софи шутливо погрозила животу пальцем и усадила меня на диван.
Ее движения с каждым месяцем становились все более неуклюжими. Что приводило ее супруга в восторг: Грег мог часами любоваться, как Велисофья бродит по старому саду, натыкаясь на вековые туры и цепляясь юбкой за кусты роз.