— Не извольте беспокоиться, ваше величество, — прогудел стоящий рядом капитан Морген по прозвищу «Кровавый». — Ночка — самая подходящая, хоть глаз коли. Никто ничего не заметит…
Уж это точно! Вот только где гарантия, что капитаны «Ночной красавицы» и старой доброй «Морской лошади» Морген и Флайнт заметят в этой кромешной тьме рифы, мели или что там ещё водится в Ла-Манше?
Маленький Джон сидел рядом и мычал себе под нос какую-то мелодию. Прислушавшись, я с изумлением понял, что главный бодигард, а по совместительству личный лейб-диверсант, пытается изобразить «Песенку про медведей» из «Кавказской пленницы», но только почему-то в миноре. Земля вертелась у него с таким надрывом, что мне стало до боли жаль медведей, которые, судя по всему, уже стерли шкуры об земную ось до самых костей.
— Не так, Джонни, — и я тихонько насвистел мотив в правильной тональности.
Но тот отрицательно помотал головой:
— Не, командир-король. Так петь будем, когда, эта, назад поплывем. С удачей, вот.
Логика была железной, и я не нашёлся, что возразить. А потому влюблённые из песни хоть и встретились раньше, но, судя по все увеличивающейся заунывности напева, не иначе как на похоронах…
… Утро тонуло в густом, точно манная каша, тумане, и, хотя посветлело, но видимость не то, что не улучшилась, а как бы не ухудшилась. «Морскую лошадь» было не видно — да что там! — не видно было даже носа нашего корабля. Кровавый покрутил головой, затем достал откуда-то маленький бронзовый гонг и несколько раз негромко ударил в него. Прислушался. Откуда-то ответил такой же звон.
— Старина Флайнт, — в черной бороде Моргена появилось отверстие, означавшее, вероятно, довольную улыбку. — Он идет за нами, след в след.
Какой след может оставаться на воде, мне не известно, но Джон тут же проверил слова Кровавого самым простым образом. Сложив руки рупором, он рявкнул:
— Эй, Милвил! Ты, эта, где?! Там?!
И тут же донесся ответный рёв:
— Здеся я! А ты тама?!
Я увидел, как исказилось лицо Моргена, и ткнул гран-сержанта-ат-армее в бок:
— Заткнись!
А через секунду Кровавый Морген яростным шёпотом втолковывал Маленькому Джону:
— Дурень здоровый! Да над водой звук лиги на три-четыре слыхать! А в тумане — и того дальше! Ты что, олух, demaskirovat» нас хочешь?!
Тот стоял, не возражая, понурив голову, опустив плечи, и всем своим видом выражал глубочайшее раскаяние. Морген купился на этот вид и закруглил свою лекцию о необходимости соблюдения тишины. Но на свою голову завершил этот спич вопросом: «Тебе всё ясно, obrazina?» Я не успел остановить ни Кровавого, ни Джона. Де Литль вытянулся и, осознав своё прегрешение, проорал: «Tak tochno, капитан, сэр!», от чего паруса хлопнули, а мачты чуть не согнулись. Поглядев на ошалевшего Моргена, я тихо заржал. Лучший вид подготовки бойцов к спецоперации — поднять им настроение…