Господи! Да хоть два! Три! Сколько скажет — столько и подарю!
А Ингеборга уже опустилась на колени и рассматривает мою пострадавшую ногу.
— Вывих, — сообщила она мне результат осмотра. — Просто вывих.
Ну, это я и сам догадался. Перелома я не нащупал, а вывих — мура! Жаль, что некому вправить…
И в этот момент хлынул дождь. Веселый и дружный весенний ливень. Тяжелые капли забарабанили по земле, по веткам ближних кустов и дальних деревьев…
— Ах! — Ингеборга метнулась, было, к останкам своего транспортного средства, но остановилась и встала с растерянным видом…
— Ваше величество! Возьмите мой плащ! Он приторочен к седлу этого мастодонта…
Экс-королева Франции недоверчиво приблизилась к Адлеру и осторожно сняла с седла тючок. Развернула его…
— Ваше величество! Я не могу надеть ЭТО!..
Чего еще? Это мой «ночной халат», который я прихватил с собой на тот случай, если вдруг станет холодно. Он горностаями подбит…
— Одевайте, говорю я вам! Да что же это такое?!
С трудом поднявшись и удерживая равновесие на одной ноге, я закутал свою спутницу в плащ. Ингеборга подчинилась, но недоверчиво покачала головой, а затем решительно подставила мне свое укутанное в горностаев плечо:
— Обопрись! — скомандовала она. — Видишь, — короткий взмах руки, — стог сена. Там мы и переждем дождь…
Стараясь не очень нагружать свой живой костыль, я захромал в указанном направлении. Чертов Адлер, подумав, двинулся за нами…
До стога мы добрались не скоро, так что я успел промокнуть до нитки, да и королеве тоже досталось по самое, по не балуй. Зарывшись в сено, мы невольно прижались друг к другу, в тщетной попытке хоть как-то согреться. Во, попали…
— Ты сказал, что Беренгарии грозит опасность, — произнесла вдруг Ингеборга, — но не сказал, какая.
Нашла о чем спросить. Вернее, когда спросить! Впрочем, если это отвлечет ее от холода, так и на здоровьице…
— Евреи сообщили, — проговорил я, клацая зубами, — что Ричарду зачем-то потребовались проводники, знающие Наварру. Нетрудно догадаться, на кой. Так что если матушка спряталась у себя в королевстве, то она выбрала неудачный момент: папа Ричард будет там месяца через два, а тогда…
Что «тогда» я договаривать не стал, но Ингеборга поняла. Она помолчала, затем глубоко вздохнула и произнесла:
— Ее нет в Наварре, но от этого никому не легче. Ричард на этом не остановится.
Она чуть понизила голос и с грустью проговорила:
— Раз уж он собрался отыскать ее — будь уверен, он будет искать не только в Наварре. Так что всем станет хуже. И особенно — тебе…
— Мне? С чего? Старушку, конечно, жаль — из-за меня ведь влипла…