Я шел по лагерю, грыз травинку и размышлял. Черт меня дернул согласится с королевой Ингеборгой и устроить эту дурацкую охоту. С куда большей охотой я бы смотался к Маше. Хоть на денек. Соскучился ужасно. Она-то — с мамой. А я тут — один… Кстати, неплохо было бы отыскать все-таки мою неизвестную героиню-мать. А то, письмо она мне написала и все. Ни слуху, ни духу. Может, ее папа Дик пристукнул втихаря? Запросто мог… А жаль, тетка она, говорят, неглупая… Эх, найти бы ее, притащить к себе… Хорошо было бы: ежели кто вдруг в моем происхождении усомнился — нате вам! Родная мамаша подтвердить может!
Хотя, скорее всего, у нее сейчас такие проблемы организовались, что только ой! Тут евреи сообщили, что Ричард в ближайшее время собирается в новый военный поход, и для этого подбирает проводников, знающих Наварру. А это, между прочим, мамина родная страна. Так что, если мамочка спряталась в Наварре — она там ненадолго спряталась. Папочка найдет…
— …Доброе утро, ваше величество!
Шиндец! Так задумался, что чуть не стоптал, не заметив, Ингеборгу. Хорошо, что она поздороваться догадалась…
— Доброе утро. Хотя лично я ничего доброго в нем не вижу…
— Что-то случилось, ваше величество? — совершенно серьезно обеспокоилась экс-королева. — Вы получили тревожные известия?
О чем это она? А-а-а…
— Да нет, все хорошо. Просто я задумался о судьбе моей матери…
— Правда? — она посмотрела на меня с крайне заинтересованным видом. — И что же вас так обеспокоило? Ведь вы же совсем не знаете свою мать. Насколько я слыхала, вы ее не видели ни разу, с самого вашего рождения?..
— Верно, не видеал. Но только сдается мне, что ей угрожает опасность…
— …Племянник! Ну, где ты ходишь?!
Дядя Вилли, уже верхом, оказался прямо перед нами, точно из-под земли вырос. Он осадил своего скакуна и заорал так, что было слышно не то, что в Тауэре, а и в самом Дувре:
— Все уже готовы, а вы, ваше величество, где-то, извиняюсь, шляетесь? Да еще с красоткой, — он причмокивает губами и посылает Ингеборге воздушный поцелуй. — И что скажет ее величество, если узнает о ваших шашнях?
Тут он не выдержал и сам первым принялся хохотать над своей тупой шуткой. Блин, дядюшка, да ты уже, похоже, с утра нарезался? Или это у тебя остатки вчерашнего?..
Но высказать Длинному Мечу свое «фе» я не успел, потому как мне тут же подвели заседланного и взнузданного Адлера, и чрез минуту я уже сидел в седле, стараясь сохранить максимально горделивую позу. Ну, как говориться — с богом!..
Кавалькада охотников выползала из лагеря добрых полчаса. Псари с собаками на сворках, какие-то сомнительные егеря с короткими копьями, конюшие с запасными конями и целая орда благородных охотников с пажами, оруженосцами, слугами и тэдэ — все это ползло, как небезызвестная вошь по солдатскому тулупу и растекалось в стороны, точно пролитый кисель. Выдвижение тянулось так долго и так лениво, что я уже было успокоился. Скачка на сегодня откладывается. Сейчас неспешно проедемся по лесу и — назад в лагерь. Водку пьянствовать и безобразия нарушать. Но тут разом взвыли рога, и мой Адлер всхрапнул, мотнул башкой и, безо всякого моего вмешательства, прянул вперед с околозвуковой скоростью.