Часть болот, находящихся неподалеку от поймы, глубокие и топкие, полностью непроходимые. На них почти не растут деревья, кроме мелкой искривленной берёзы. Деревень, считай, тоже нет. Север Енисейского района всегда был малонаселённой территорией, а перед катастрофой на реке существовали только два жилых посёлка: Сым и Майское. После эвакуации на берегах остались заброшенные домики и зимовья охотников.
— Эх, как-то там сейчас? Что такое четыре года, можно сказать, мгновение. Наверное, ничего не изменилось, только тише стало: меньше эвенки на своих лодках-плоскодонках по реке шастают, да вертушки не летают.
— Там теперь плохо и кроваво, — безжалостно заявил я, протягивая руку за чужим биноклем. — Разбитый вертолёт, кругом ещё воняет гарью и несгоревшим топливом, так всегда бывает на «яме». Да, Миша, так… Предельно некрасивые трупы егерей противника, разложившиеся или мумифицированные, перепуганный до одури отшельник и полные непонятки с бесовской мистикой.
Мозолевский чуть изменился в лице от неожиданности такого перехода, который вряд ли мог кому-то понравиться, еле заметно пошевелил губами, но промолчал.
Он техник-механик с судоремонта, специалист по судовым машинам. Работы там сейчас немного, однако Фёдор Михайлович Казанцев, начальник крепко поредевшей и весьма небогатой ценными кадрами службы, в опергруппу отпускал его тяжело. Сам уговорить не смог, пришлось обращаться к старосте. Именно Михаил был мне нужен, и я его забрал, вместо того чтобы включить в состав опергруппы трижды проверенного и обстрелянного Игоря Потупчика.
Будучи рыбаком-фанатиком, Михаил достаточно хорошо знает глухие места, куда мы направляемся. Охотой он никогда особо не увлекался, проводя всё свободное время на реках и озёрах, с сеткой, удочкой или спиннингом, но стреляет мужик неплохо, проверил. В своё время Мозолевский служил в мотострелках, пулемётчиком. Среднего телосложения, может, чуть полноватый, высокий и очень сильный в руках человек, при рукопожатии кисть трещит… Вверенный ему оперативно ДПМ разобрал, проверил лично, даже повозился с дисковыми магазинами, подшаманил для надёжной подачи. Через два месяца ему стукнет сорок пять лет, возраст далеко не самый подходящий для манёвренного боя, но в непуганом доселе Сыме я и не жду боестолкновений. А вот зрелость и психологическую устойчивость Мозолевского, продукт большой жизненной опытности, уже оценил. Пусть новичок пройдёт проверку реальным делом, а там посмотрим.
— В тайге оно, конечно, по-всякому бывает, чего же врать. Когда легко отскочишь, а когда и напугаешься до икоты. Да что я тебе говорю, поди, и сам сталкивался… Но сдаётся мне, командир, — продолжил он спокойным голосом, немного помедлив с продолжением, — что придётся пеленать этого бедолагу по рукам и ногам, да укладывать на палубе под тентом, чтобы не слушать вой и стоны в каюте.