— Дэтой мазались, поди, ещё советской? — усмехнулся я.
— Мы люди простые, уж к чему с малолетства привычны. Ну и репудинчиком, конечно, только его сейчас ещё и сыскать нужно, дефицит. Да! Забыл сказать, на Сыме очень много стариц, местные их называют курья, и озер много поблизости.
А хорошо мне!
Чинно беседую со знающим мужиком, стоя под безоблачным, почти белым небом, едва тронутым голубизной. Рассуждаем с ним о реках и рыбалках, вполне по-светски, я и по сторонам не забываю поглядывать. Двигаемся вдоль левого берега — километров двадцать в час, ещё и мощное течение Енисея помогает. Дизель «каэски» работает ровно, умиротворенно. Нагоняя упущенное после остановки в Новоназимове время, где я довольно долго общался с единственным тамошним семейством, маленькая буксирная сцепка идёт полным ходом.
Майка-алкоголичка — вещь! Ветерок приятно обдувает подмышки, кружка холодного крепкого кофе освежает, по-летнему бодрит крепкой и терпкой прохладой напитка. Люблю я холодный кофе на таком солнце. В рубке уже прилично вымотанный и злой Сашка Васильев берёт очередные уроки судовождения и непрерывно сдаёт экзамен Екатерине. Хороший момент для тренировок. Вольная река, практически открытые воды, пусть мальчишка учится курс держать, почувствует габариты и инерцию судна. Неплохо он справляется, кстати. Но на Сыме никто ему штурвал не даст.
Вот стажёр задержался взглядом на панели приборов, замер. Что-то слишком долго пялится. Чего там смотреть, приборов-то… Репу чешет озадаченно. Ха-ха! Катя злится.
Лепота.
— Говорят, там какая-то особая стерлядь водится? — вспомнил я.
— Это так, — подтвердил Мозолевский. — Вообще-то там две популяции: одна с Енисея заходила до Майского, её в основном уже прибрали. Другая живёт от фактории и выше. Ещё на Белом Яру есть такое местечко. Но её тоже староверы прибирали, ловить давали под контроль. Скандалов раньше много было… Потом браконьеров разогнали, в том числе и местные помогли, а разведчики всякие геологические, буровики да взрывники свалили. Там же нефть кругом искали! Говорили, что целая нефтяная провинция под тайгой и болотами лежит, сдурели с этой нефтью, что ты! Так что стерлядь в Сыме ещё водится, даже восстанавливаться начала. Местная отличается от енисейской, приспособилась жить в реке с другими условиями: переменчивое русло, песчаные грунты, а на них нет типичного для неё корма.
Речка с необычным названием Сым бежит по равнине Западно-Сибирской низменности средь болотистых, покрытых лесом увалов и впадает слева в Енисей. Промышленности на её извилистых берегах нет. Леспромхозы в долине реки поставляли отборную строевую древесину для Дудинки, Норильского промрайона и Игарского лесокомбината, когда он ещё работал. В селе-фактории всегда жили кеты и эвенки, раньше их было больше, в последнее время мало. Старообрядцы есть, конечно, их на означенных реках живет достаточно много.