Подцепив носком стоявший на полу табурет, я подкинул его в воздух. Поймав табуретку, я тут же отправил ее в новый полет. Вложился я нехило, ударившись в голову стражника, он разлетелся на куски. Охранник зашатался, его повело в сторону, как сильно пьяного.
— Не Роп… не Роп… Не Роп, — повторял он, пытаясь осознать произошедшее.
— Меня зовут Георгий, — как вежливый и воспитанный человек, я представился прежде чем вырубить и его.
На столе сидел и смотрел на меня черными глазами-бусинками Крыс. Он вдруг с чего-то решил стать моим серым ангелом хранителем.
— Спасибо, ты вовремя, — поблагодарил я крысеныша.
И опять мне показалось, что крысенок кивнул мне в ответ. Потом он зажал в зубах кусок сыра и скатился со стола. В сторожке имелась еще одна еле заметная норка. Крыс полез в нее, но кусок он выбрал слишком большой — сыр застрял. Я наклонился и разломал сыр пополам, это было меньшее, чем я мог помочь своему спасителю. Крыс поочередно утащил оба куска в норку.
Я не надеялся, что Крыс выручит меня еще раз — глупо было рассчитывать на то, что крысенок будет являться каждый раз, когда я попадают в беду. Поэтому надо было заставить работать мою не единожды контуженную голову. На стойке я обнаружил три коротких меча, один из них сразу перекочевал ко мне на пояс. Мечом я махать умел не особо, но за не имением лучшего, приходилось обходиться чем есть. В пузо ткнуть в какой-нибудь заварухе смогу если что. Следом я позаботился и о стражниках, перетащив их в ближайшую камеру и связав — недостатка в веревках караульном помещении не было. Эти двое также лишились верхней одежды, шлемов и кольчуг. Добро я припрятал в сундуке, полагая, что оно мне еще может пригодиться.
Я вышел во вторую дверь и попал в новый коридор. Он отличался от того, в котором содержался я. Мое крыло было для глухих камер одиночек для «особо отличившихся». Здесь же стража собирала основную массу арестованных, которых содержали в больших камерах. Три стены и решетка из железных прутьев с решетчатой же дверью. Когда я зашел заключенные сразу притихли — стража кваллена умела наводить в камерах порядок.
Бедолаг было много. Очень много. Сотню, а может и две насчитал я, проходя вдоль решеток. Набили туда людей так, что им стоять приходилось, сидячие места достались только раненным или сильно изможденным. Этот момент я отметил с удовлетворением. Узники тюрьмы человеческий образ не потеряли. Но надо было выяснить, смогли ли они сохранить присутствие духа. Или же были полностью сломлены.
— Чего сидите, носы повесили⁈ — зычно спросил я, скидывая с себя шлем.