Так и случилось.
Вскоре помпа, дозировавшая внутривенный ввод лекарств остановилась, и в нас начали закачивать другое лекарство, сводившее на нет последствия недавней анестезии. А раз процесс пошёл, то и мне отсиживаться больше не было никакого резона. Подстегнув силой души свой организм, я открыл глаза уже спустя всего тридцать секунд!
Осмотрелся. Раскинул своё сознание на максимальную территорию и начал детально изучать незнакомое окружение. Следовало подготовиться к побегу и ликвидации местной кодлы садистов в кратчайшие сроки!
Моя местная мама, Колбина Альбина Владимировна, лежала при этом рядом со мной на соседнем столе. Я сразу заметил её близкое присутствие, ещё когда был без сознания, и только потому особо не дёргался. Повода для беспокойств не было.
Альбина была жива, здорова и даже немного помолодела, потеряв на вид десяток лет и килограмм восемь жировых отложений. Лицо её разгладилось, стало светлее и ярче, а тело вновь приняло более упругую форму, вернувшись к состоянию чуть ли не тридцатипятилетнего возраста. Было очевидно, что тот урод, что устроил сегодняшний шабаш, постарался на славу, подготавливая жертву к веселью!
Эстет, с-сука…
Как и я, она была привязана кожаными ремнями к железному столу, а рядом с нами пылали четыре большие жаровни, заполненные древесным углём, обогревая своим жаром наши обнажённые тела. При этом из этих стальных чаш на высоких треногах торчали десятки стальных инструментов на любой садистский вкус: тавро, пруты, клинки и даже клещи. И вся эта смертоносная инсталляция располагалась ни много ни мало в центре искусственного водоёма. Почему? Очевидно для повышения противопожарной безопасности — ведь вся округа была буквально забита зелёной растительностью!
Своим расширенным восприятием я легко определил границы купола, под которым росло всё это великолепие, и располагался небольшой мраморный дворец, где и протекало основное веселье.
Многообразие флоры и фауны впечатляло!
Мой проснувшийся нос легко опознал хвою и смолы, ароматы листьев дуба и берёзы, лёгкую примесь цветочных запахов и неповторимую свежесть озона. Уши моментально потонули в звуках различных птиц, пчёл, ос и других насекомых, что ошивались в округе, и даже тихое, но звонкое журчание ручейков, с вкраплениями всплесков ленивых рыб где-то рядом…
Все мы, по сути, оказались внутри облагороженного кусочка дикой природы!
«А красиво, зараза… Уверен, эти твари просто обожают природу и высокое искусство! Всё как всегда — чем утончённее образ, тем кровожаднее суть… Впрочем, я тоже не кисейная барышня».