Я, блядь, как будто в ад попал, отвечаю. Минут десять трёмся в очереди, потом она ещё верещать начинает, что я ей заплатить не дал, потом полчаса таскаемся в поисках стола с шайбой в руках, которая должна запиликать. В итоге, стола нихуя не находится, и мы приземляемся, блядь, за общий, напротив жирной тёлки с дредами. Следом ещё одна приваливает с вопящим пиздюком на руках. Шайбу на стол плюхает, вымя достаёт и ему пихает.
— Ты мне так за вчерашний косяк мстишь? — цежу. — С таким видом мне ни один хачапури не залетит.
— Здесь просто особая атмосфера… — Она глазами лупает восторженно. — Она отличается от ресторанной, но у неё своё очарование.
— Половина из этих рестиков в центре есть. За те же бабки к тебе официант подскочит, заказ примет и сам всё притарабанит. И ни на чью грязную башку не придётся пялиться.
Баба с дредами тут же зыркает возмущённо. А хули зыркать, раз уж сама просекла, про кого разговор.
— Ну не знаю… — бормочет. — Мне всё равно здесь нравится… Тут без пафоса.
— А я, видать, на пафосного похож, раз не люблю из пластиковых тарелок жрать?
— Нет, не похож.
Чую, расстроилась она. В стол уставилась и кольцо теребит.
— Ладно, не куксись, — коленку её жму. — Не люблю такие места просто. В цеху у меня такая же хуйня каждый день: ор, вонь и толпы. Башка кругом идёт.
Вздыхает.
— Извини. В следующий раз пойдём туда, куда тебе нравится.
— Если со мной на выставку полетишь, пиздатое место покажу, — вставляю, чтобы к теме поездки её заново развернуть. — Тебе точно там понравится.
Улыбается, но ни да, ни нет не говорит. Уже нормально. Чую, надо будет Тамаре ещё один комплект билетов на рейс наскребать.
Жратва грузинская оказывается на тройку с плюсом. Хинкали нормальные, а хачапури — говно полное.
— Не нравится? — спрашивает расстроенно, когда я доску от себя отпихиваю.
Кишки свои из вежливости точно насиловать не буду, поэтому говорю как есть.
— Да, шляпа. Пошли скорее отсюда.
В тачку садимся, я движок завожу. Вечерами холодно, блядь, становится, хоть поджопники включай.
— Куда теперь лыжню прокладываем? — смотрю на нее.
— Поехали на колесе обозрения кататься! — выдаёт без запинки. — Сейчас как раз луна полная. Такая романтика! И снимки получатся обалденные.
Блядь, эта тоже на «Красотке» росла, по ходу. Только что со студентами пожрал, теперь впотьмах пойду на чёртовом колесе жопу морозить, чтобы фотки сделать. И всё это, видать, придумано для того, чтобы я, мудак зажравшийся, вкус романтики почуял. Примерно это Дианка в своё время сказала, когда пыталась меня босиком по траве гонять и в уличные театры зазывала. Затирала, что я должен приучаться к простым радостям.