— Ну вот. Теперь я чувствую себя виноватой. — Она улыбается во весь рот, и сразу понятно, что ни хера подобного она не чувствует. — А мне про «Монро» говорили, что шикарный ресторан и публика щедрая на чаевые. Я потому и устроилась туда.
— Если бы был шикарным, там бы толпы слонялись, а не две калеки жрали, — хмыкаю.
— Зато я там тебя встретила, — смотрит многозначительно. — Значит, так нужно было.
То, что она снова на волну романтичной бабской ереси присела, не бесит, а прикалывает даже. То, что важность мою для себя признает.
Для меня, по ходу, себя пиздатым чувствовать — реально самое главное, как та баба-психологиня и сказала. Как там уж она меня назвала? Нарцисс, вот. Так что мир, видать, — это сплошная клумба, потому что кто, блядь, любит себя говном неважным считать.
— Поехали поедим, — говорю. — Рестик неподалёку есть неплохой на двадцать пятом этаже с видом охуенным.
— Кость, а давай сегодня я наш досуг распланирую, если ты не против? — вдруг выдаёт. — А то нечестно, что ты постоянно инициативу на себя берёшь.
Я на автомате напрягаюсь от такого предложения. Судя по тому, что в жизни она нихуя нормального не видела, светят мне прогулки по метро и шаурма.
— Давай попробуем, — говорю нехотя. — Только в ту лавку индийскую не зови. Мне в прошлый раз вони хватило.
— Да нет, конечно. Я предлагаю поесть на фудкорте, а потом по пешеходной улице прогуляться, — тараторит. — И чур я плачу.
— Уже маманины бабки транжирить собралась, — стебу.
— Нет, я из своих, — она гордо нос задирает. — Не думай, что я настолько бедствую.
Чтобы на выставку лететь не артачилась и заодно извиниться за проёб с Кариной, соглашаюсь. Пусть главной себя разок почувствует. Платить-то ей, ясен хер, за себя не дам.
Через полчаса пригоняем на рынок, который в фудмолл переделали. У меня уже на парковке подгорать начинает, когда тачку пытаюсь между двумя трахомами втиснуть. Народу тут до ебла, а ещё с подносами ходить надо и на стульях пластмассовых сидеть.
Я кисну, зато Эмма кайфует. Вся изъёрзалась от восторга, пока я уныло жопой к поребрику сдаю.
— Покажу тебе моё любимое заведение. Ты любишь грузинскую кухню?
— Хачапури, что ли? — буркаю.
— И хинкали. Здесь знаешь, какие вкусные… Жареные с зеленью и бараниной.
Заходим. У меня тут же глаз дёргаться начинает. Всё, сука, как я ненавижу. Куча пиздюков, музло колхозное долбит, вонища от жратвы стоит и кругом ебучие подносы.
— Может, съебём отсюда, пока не поздно? — предлагаю.
— Кость, ну нет… — Она хватает меня за руку. — Тебе понравится. Я здесь ещё потом сухофрукты для чая куплю.