Так и хочется сказать: «Обосралась ваша прима-официантка, и хер ваш клоповник мои чаевые теперь увидит».
— Посади куда-нибудь, — говорю.
Этот сразу подрывается, меню хватает и ведёт нас к столу у окна, который я помимо випки облюбовал. Чуть стулья для обоих не выдвигает.
— Эм-м… Константин… — мнется и зыркает многозначительно. — Вам всё как обычно или…?
Вот, блядь, молодец всё-таки шкет. Башка варит. Хули торчит в этой шараге третьесортной с утра до ночи, непонятно. Бабки тут, ясен хер, огромные не платят, на чай тоже много не отваливается — для этого народ в первую очередь нужен. Хозяева сколько угодно могут бабла в рекламу бухать, а хули толку, если еда на выходе хуёвая. Клиенты пришли, поплевались и съебали.
Надо, кстати, номер будет его записать. Мало ли, помощника решу нанять, или сам рестик открою. Сейчас тех, кто башкой думать умеют, по пальцам можно пересчитать, реально.
— Всё как обычно, — говорю.
Перед глазами снова кадр тот, как Эмма довольная в тачку прыгает, и я тут же заводиться начинаю. Ненавижу, блядь, когда меня за лоха держат. Пока счёт не уравняю, один хер не успокоюсь.
Шкет сваливает. Карина, меж тем, с умным видом изучает бумажку с завтраками, как будто там есть что изучать.
— Выбрала? — спрашиваю.
— Думаю вот… Может, сырники… — и глаза на меня поднимает, как будто я ей загадку задал, а она ссыт, что не угадала. — А ты что будешь?
— Да какая хуй разница. Выбери, что сама хочешь, — и советую напоследок, — два или три блюда лучше сразу, чтобы с подстраховкой. Готовят они здесь на трояк.
Она моргает и снова ныряет в меню. Спросила бы, что ли, нахуя мы тогда сюда приперлись, раз еда херовая. Но она не спрашивает.
Короче, ебать её во второй раз я точно пас. Не потому, что всё плохо было, а потому, что смотрю, и мне её, блядь, реально жалко. Ей бы по-хорошему мозги подлечить и замуж поскорее выскочить. А то так и будет по первому пинку за леваками подрываться.
На этом мыслительный ряд приходится стопануть, потому что сзади слышится топот. Сучка пиздливая подгребает.
— Добрый день! Выбрали, что заказать?
Я задираю башку и смотрю в упор. Планшет к сиськам прижала, щёки в пятнах, и смотрит в окно. Бесится, это прямо видно. То есть, меня она всё-таки за своего считала, но в тачку чужую один хер запрыгнула. Всё-таки любят тёлки и нахуй сесть, и дораду поесть.
— Карин, ты что будешь? — спрашиваю.
Эта от меню, наконец, отрывается и тоже на Эмму глазеет.
— Я, наверное, буду сырники и кашу пшённую с миндалем. Подскажите, а у вас кофе без кофеина есть?
— Нет, к сожалению.