— На каникулы хочу с семьёй на Хайнань поехать, — Эрик затягивается кальяном, который здесь, якобы, запрещён. — Толик ездил, в восторге остался. Не хочешь?
Я машинально убираю опустевшую бутылку под стол и жму кнопку вызова официантки, спьяну не заметив, что она уже вошла в випку.
— И что я там делать с вами буду? Киснуть у бассейна и уроки ваших пиздюков обсуждать?
— А возьми с собой кого-нибудь, — Эрик многозначительно смотрит на Лену, которая на деле оказалась Алёной — выяснилось, когда я стал её представлять. — Есть же у тебя компания.
Залпом осушив очередной бокал, я исследую профиль своей соседки и мысленно кривлюсь. Не, нахер. На один вечер сойдёт, но терпеть её силиконовые бидоны перед своим лицом две недели…
Если бы я любил огромные буфера и большие жопы, то позвонил бы Наде. Но на неё у меня не стоит. Проверено.
— Вам вино повторить? — раздаётся над головой тонкий голос официантки.
Я поднимаю глаза. Она шуршит вокруг нас уже часа три, так что её лицо можно и рассмотреть. Видимо потому, что я выжрал три бутылки вина, оно кажется мне красивым.
— Тебя как зовут? — спрашиваю я вместо привычного «Да, повтори».
— Эмма, — лепечет она, тыча пальцем в бейджик.
Ей, похоже, лет двадцать-двадцать два максимум. Как раз тогда началась мода на выёбистые имена.
— Хочешь поехать со мной на Хайнань?
Эмма растерянно моргает.
— Спасибо большое, но я не могу. Работаю и мама болеет. Вам вина ещё принести?
Отвалившись на спинку дивана, я молча киваю. Вот и я тоже думаю: в пизду этот Хайнань. Лучше улететь на Кубу.
— Милашка такая, — Эрик провожает официантку похотливым взглядом. — Как её? Эмма?
Этот сам себя кастрировал пятнадцать лет назад женитьбой, но периодически срывается. А после очередного траха на стороне из чувства вины заваливает жену подарками и на полгода превращается в образцового семьянина. Поэтому я, нахер, никогда не женюсь.
— А вы давно друг друга знаете, да? — Алёна, повеселевшая оттого, что счёт перевалил за шестизначную сумму, наклоняется ко мне, задевая лицо волосами.
— Давно. Это единственный человек, которому могу доверять.
— И что, других, достойных доверия, нет?
Я криво ухмыляюсь. Не-а. Даже близко. Родной батя, и тот оказался жадной до бабла шавкой.
— Всё-таки мужская дружба — это так красиво.
После этих пафосных слов приходится повернуться к Алёне, чтобы понять, чего она на самом деле от меня хочет. На Хайнань? Туда определённо тоже, но это не основное. Рассчитывает развести меня на бабки? Так я пока и не торможу вечеринку, а папиком ещё на старте быть отказался.