Первую чашку опорожняю залпом. Пока кофемашина пыхтит со второй, иду к холодильнику. Там ожидаемо нет нихуя, кроме минералки, яиц и вялого авокадо.
Захлопываю дверь и возвращаюсь за стол. Дианка бы из этого говна что-нибудь соорудила. Была у неё коронка: яйца-бенедикт. Я вкуснее даже в рестике не ел.
Снова становится тошно, поэтому я быстро допиваю кофе и прусь в душ. Надо башку поскорее занять чем-нибудь, а то день закончится как обычно: с бутылкой в руке и шлюхой под боком.
Через полчаса выезжаю из посёлка. Вместо новостей врубаю какое-то дебильное музло и погромче, чтобы развеять подкрадывающуюся депрессуху.
Когда музло не справляется, тянусь к трубке, чтобы набрать Эрику. Он в это время всё равно нихуя толкового не делает — в лучшем случае Тамару гоняет за кофе и рубится в пасьянс. А мне срочно надо отвлечься.
Но стоит взять мобилу в руку, та начинает вибрировать.
При взгляде на номер я готов биться башкой об руль. Да еб твою мать. Стоило только старого пидараса из бана выдернуть, как он тут же нарисовался. А я ведь вчера, как чуял, что появится. Деньги батя умеет тратить быстрее любой продажной бабы.
— Доброе утро, — говорю так, чтобы ясно было, что оно нихера не доброе.
— Ну и чего ты, Костя, шкеришься от меня по-пиздюковски? — подъебывает батя сходу.
— Вот же, ответил. Уже бабки кончились?
— Да чего ты сразу за бабки начинаешь? Может, я с сыном поговорить хочу.
Поговорить он хочет, ага, как же. Может еще мороженого вместе съедим?
— Говори. Дела у меня в порядке. Как сам.
— Да вот, по городу катаюсь. Думаю, к тебе заехать.
— Я не дома.
— Так я и не домой, а на завод.
Челюсть противно скрипит. Опять двадцать пять. Уже, сука, не знает, как мне бы кровь свернуть, чтобы бабок побольше выкружить. Я и так ему за две недели месячную прибыль слил. Задницу он, что ли, этими бумажками подтирает?
И ведь хер что сделаешь. По факту, завод на нём, и похуй, что я и Эрик почти пятнашку ебашили, чтобы его в порядок привести.
— Бать, просто скажи, сколько надо, чтобы ты навсегда отвял? После подпишешь договор об отказе прав на завод и делай что хочешь.
— Какой ты умник, — недобро цедит он. — Родного отца от дел отшиваешь? Я за этот завод полжизни жопу рвал.
Я ржу. Ебучий театрал. Полжизни жопу он рвал. Это говно полуразрушенное они с братвой отжали у одного дедка-коммуниста, а позже батя его сына прессанул, чтобы на него переписал. Переписать-то переписал, а что делать с ним, так и не придумал. Пять лет завод тупо как склад стоял.
— Мне-то можешь не втирать. Я все твои дела уличные знаю. Подумай головой своей, куда ты лезешь. Ну сядешь ты в кресло, и хули? Ты, блядь, знаешь, что такое дуговая сварка? А сколько стоит заменить редуктор?