— Уйди… — сил у Джоан оставалось лишь на безвольный хрип, но этого было мало, чтобы кошмарный шепот из далекого прошлого затих.
— Ты умрешь здесь одна, никому не нужная. Клаус о тебе не вспомнит, Леди заботит только судьба города, а твой сын повзрослеет и забудет о своей матери, как будто ее у него никогда и не было, — не унимался голос в ее голове. — Стоило ли так рисковать ради этого? Сопротивление бессмысленно, но у тебя всегда есть выход…
— Оставь меня, прошу… — Джо зачем-то закрыла уши, хотя так этот надоедливый шелест звучал только громче.
Она слышала, как порой Тьма будто обретала собственное сознание и сводила людей с ума, но Джоан не была готова к тому, что ей будет мерещиться именно этот голос.
— Думала, удалось избавиться от меня? Это невозможно! Я всегда буду рядом. И могу помочь отомстить за все эти страдания… Ты не приняла меня тогда, но еще можешь прислушаться сейчас…
— Соул… ривер… — вымолвила Джоан, когда старый гнойник окончательно вскрылся, выпуская на волю все ее страхи и опасения, годами глубоко сидевшие в ее душе.
— М-миссис Берч? — донесся откуда-то еще чей-то голос, показавшийся Джоан чуть более реальным, но все вокруг, как и в ее голове, было погружено во мрак. — В-вы слышите меня?
— М-м-м… — промычала она, пытаясь понять, кто это говорил.
— С-с-соулривер… вы ск-казали, Соулривер, в-верно? — дрожащий голос принадлежал Квентину Хоуку, но и это понимание далось Джоан с трудом.
Она попыталась вдохнуть, но тут же закашлялась, сплюнув кровью. Стражница пыталась вспомнить те дни, когда она возвращалась с дежурства, а Оливер, ее сын, всегда радостно встречал, даже если крепко стал до этого. Тепло его маленьких рук и искренняя неподдельная радость согревали, когда они с Клаусом постоянно ссорились. Джоан пыталась вновь ощутить эту уверенность, когда она считала, что охраняет мир в Эстере ради своего сына, чтобы его жизнь была совсем другой.
Но как бы она ни старалась вспомнить хоть что-то хорошее, все тщетно. Образы Олли, Клауса, родителей, Леди сменялись одним-единственным — лицом человека с облезшей кожей и глазами-кристаллами. Соулривер три года держал в страхе весь Эстер, пожалуй, не было ни одного человека, который бы не пострадал от его влияния. Но Джоан была одной из тех немногих, которым «посчастливилось» попасть в его руки лично.
— Вы с ним знакомы? — Квентин не оставлял попыток разговорить спутницу, с которой оказался теперь в одной камере. Он сам держался лишь потому, что боялся закрыть глаза и, погрузившись в сон, снова увидеть лицо Соулривера и матери, убившей себя по приказу психопата.