Из новой версии, прошедшей правку главного редактора, можно было узнать, что «все жители как один», «в едином порыве», «разделили тревогу родителей», «весь поселок жил поисками». В общем, у любого, прочитавшего газету, сразу бы создалось впечатление, что главный успех поисков заключался в мудром руководстве районного коммунистического начальства, настойчивости милиции и энтузиазме добровольцев. А потом парнишки нашлись, похоже, сами собой. Об авиаторах тоже вскользь сообщалось, мол, летали и искали. О моей роли можно было только догадаться, но явно был послан по мудрому руководству редактора газеты освещать энтузиазм масс и профессионализм специалистов.
Я только ухмыльнулся, когда отредактированную статью в газете прочитал. Меня к тому времени в обкоме пропесочили по самое не могу. Не поленились, вызвали. Первый секретарь не снизошел, видимо, не по чину, так что прорабатывал меня второй. Я так понял, в районе подсуетились и пока мы с Майклом добирались в Магадан, из Ягодного связались со столицей края и представили дело в нужном для них свете.
Не успел я в общежитие зайти, как вахтер прибежал с криком «тебя к телефону». Я даже удивился такому его энтузиазму. Взял трубку, а меня немедленно требуют в обком. Пошел, конечно, куда я денусь, хотя удивила меня изрядно такая оперативность. Я даже, грешным делом, подумал, что в «белом доме» хотят узнать, как дело обстояло, выяснить, почему детей так долго найти не могли, обстоятельствами поисков поинтересоваться, чтобы не повторять прежние ошибки. Куда там.
На месте оказалось, что меня вызвал второй секретарь обкома КПСС Василий Петрович Громов. Но к нему я сразу не попал, сначала меня почти час промариновали в приемной, мол, хозяин кабинета занят. Ладно, сижу, жду, понял уже, что на пряники рассчитывать не приходится, а потому не напрягаюсь. Наконец, позвали в кабинет. Секретарша властно мне на дверь указала.
А ничего помещение, просторное. Портрет Ленина на стене, как без него, глядит с ласковым прищуром, массивный стол буквой Т, на окнах тяжелые портьеры, толстый ковер на полу. Сразу видно — большого начальника берлога, солидная. На хозяйском месте властный мужчина лет 60 на меня, как солдат на вошь смотрит. Сбоку у стеночки еще один чиновник пристроился в осторожной какой-то позе, лет 45, но в явно сшитом на заказ сером костюме. Очень уж хорошо сидит. Впрочем, мне секретарша соизволила пояснить, что разговаривать со мной будет «сам» и Семен Андреевич Кудряшов, заведующий отделом пропаганды.
Кудряшов на меня смотрит с отеческой любовью и укором одновременно, Громов тяжеловесно бумажки на столе перебирает. Прошел до середины кабинета, покашлял, чтобы дать понять хозяину, что прибыл.