Как только за шпионом закрылась дверь, Творимир принялся спешно прокручивать в голове ближайшие действия. И они не имели ничего общего с выдвинутыми противником условиями, на которые он все-таки согласился. Якобы.
«Не думал — не гадал, что окажусь здесь с кем-то еще, тем более, с девицей из Московии. Камера, между прочим, предполагалась на одного постояльца — сам строил. И уложение по содержанию в ней пленников тоже сам составлял».
Присутствие девушки сильно связывало руки. Он не мог оставить пленницу врагу, особенно учитывая, что нынешнее положение Зарины стало итогом именно его интриг. Но одно дело использовать ситуацию в свою пользу, и совсем другое — позволить неприятелю обернуть ее против него, против Смоленска, против Республики. Этого особист допустить не мог.
«И в моем уложении, кстати, был строгий указ изымать у пленников все острые предметы, — продолжал размышлять Творимир, глядя на оставленный Кочебором нож. — Либо не читали, либо презрели мудрость старших. И то и другое предосудительно. А уж я постараюсь им нынче сие доказать».
Впрочем, правила содержания пленников именно в этой камере были известны лишь тюремному руководству, но раз Бивой прознал о ее существовании, значит, мог добраться и до бумаг, хранившихся в особом сейфе нового начальника тюрьмы. И, скорее всего, не без помощи самого особиста: Творимир не скрывал, что покровительствует сему молодцу.
«Столько ошибок кряду я не совершал даже в первые дни работы. И все из-за Данилы, чтоб ему пусто было! Свалился откуда-то на мою голову, да пользуется тем, что ему удача сопутствует. А мне постоянно приходится отыскивать способы, дабы его урезонить. Вот и доискался — шведских лазутчиков у себя под носом проворонил. Какой позор! — мысленно сокрушался пленник, сидя на полу. — Ладно, с Данилы еще будет особый спрос, а пока надобно выбираться из того дерьма, в котором увяз по самые уши».
Особист добрался до ножа и начал перерезать веревки.
«А с другого боку… Я бы этих лазутчиков еще нескоро выявил. Бивой вообще казался головастым пареньком, понимал все с полуслова и не выпячивал себя перед начальством. Мог бы далеко пойти. Впрочем, так оно и вышло — его шведы поставили командовать мною. Нет, парень, не дорос ты еще до моих высот, даже Даниле в подметки не годишься. Тьфу, опять этот выскочка на ум пришел».
Освободившись от веревок, Творимир остановил взгляд на пузырьке со снадобьем.
«Рисковать не стоит. Средство может и взбодрит Зарину на время, а затем возьмет, да и угробит. Кочебор сказал, живая она ему не нужна. Все, хватит с меня ошибок на сегодня». — Однако емкость спрятал в карман.