— Говори, чего тебе надобно? Только быстрее, а то я могу впасть в небытие.
— Скажи, зачем вам понадобился Данила? Кто он такой, откуда появился? Как сумел возвыситься?
— Ты отказываешься от золотых монет ради ответов на вопросы? — устало переспросил Рамз. — Предупреждаю сразу: на все у меня конкретных ответов не будет.
— К дьяволу деньги! Когда долго ходишь по краю бездны, понимаешь, что золото — ничто.
— Хорошо, давай я поклянусь сущностью красного камня, что все тебе расскажу, и вреда чинить не буду. Только мне срочно требуется покинуть это место. Видать там, где прикончили монстра, произошло нечто страшное не токмо для эльфов.
— Не верю я ни вашим клятвам, ни обещаниям! — Бозидар воспротивился. — Говорить быстрее в твоих же интересах. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Договорились?
— Хорошо, человек, — пробормотал пленник.
Гном принялся быстро отвечать. Иногда дополнял свои слова, не дожидаясь уточняющих вопросов. К концу беседы он то ли привык к неведомому воздействию, то ли оно слегка ослабло, но выглядеть стал лучше.
— Токмо учти: ежели вздумаешь передать наш разговор моим соплеменникам, тебя ждет смерть.
— Об том несложно догадаться. А ты при случае обскажи своим, что эльфы, подчинив мою волю, заставили поведать о ритуальщиках. Я в их смерти невиновен.
— Само собой. Можешь считать, что получил от меня приказ вернуться в Витебск и там дожидаться новых распоряжений.
— Разберемся, гном. Прощай.
Бозидар направился прочь от сосны.
— Эй, уважаемый, ты ничего не забыл⁈ — окликнул гном.
— Сейчас вернусь.
Лях спрятал саблю в ножны, взял копье, ухватил за волосы голову эльфа и двинулся к привязанному: освобождать пленника он не собирался.
— Все вы, чужаки, одним миром мазаны. И не нашим, — проткнув грудь гнома, произнес Бозидар. — Теперь мне есть что рассказать Даниле. И про шишколобых, и про гномов. Думаю, ему будет нелишним узнать и про медальон Руха. Должно быть весьма занимательная штука!
Когда шляхтич вышел на опушку леса он увидел раскидистый дуб с желтой листвой. К нему и направился.
Заранее подготовленный угол
«Из кого он собирается сделать предателя — из меня, Творимира Гурьева? Думает, сумел загнать в угол? А вот тебе накося выкуси, сволочь, я сам же в свое время этот „угол“ и обустроил. — Особист был в ярости, но внешне сохранял спокойствие. — Условия он мне ставит, думает, буду плясать под его дудку⁈ Как бы не так! На моем поле поиграть решил⁈ Что ж, я ему такую игру устрою… Ох, рановато этот надутый швец-игрец уверился, что правила в ней он диктовать станет. Считает, если прознал про камеру с антимагическими стенами, то и все козыри на руках?»