— Устав никогда не предусмотрит всего, господа кадеты. Мы это поняли очень быстро, там, на поле боя; слава Богу, что это поняло и командование. Раньше считалось, что отделение само по себе бой вести не может — только в составе роты или даже батальона. А оказалось — нет. Нам приходилось перекрывать множество долин, проходов меж холмами, заросшими гаоляном, разбрасывать полки, ибо никакой армии не хватило бы закрыть всё, согласно уставу. Вот, глядите, — решительно сдёрнут казённый плакат со «штатной структурой согласно Высочайшему рѣшенію», передвинута рамка «волшебного фонаря», сиречь проектора, на экране — невысокая сопка, справа и слева от неё — неглубокие долины.
— Наш полк отступал. Японцы старались сесть нам на фланги, разбили свою дивизию на несколько колонн; нам требовалось соединиться с главными силами армии под Ляояном, а для этого — задержать рвущегося в глубокий обход врага. На одной из сопок пришлось оставить совсем небольшой заслон — одно-единственное отделение нашего 4-го Сибирского стрелкового полка, где мне довелось тогда проходить службу. Одно-единственное отделение, господа кадеты, не по уставам и не по руководствам. Под началом — да-да, Фаддей Лукич, под твоим началом.
Кадеты разом обернулись. Немолодой фельдфебель, однако, аж зарделся, словно красна девица.
— Ваше…
— Разве не так оно всё было, Фаддей Лукич?
— Так-то оно так, ваше высокоблагородие, да только —
— Вот и расскажем кадетам, какое там было «только». Глядите —
Вновь сдвинута рамка, и на первую картинку — с сопкой — наложилась другая. Алые силуэты солдат — с винтовками разных типов, сразу видно, кто где стоял.
— Фаддей Лукич знал уже тогда, что пулемет того страшнее, коль бьёт не впрямь, а вбок, вкось, с фланга, чтобы на пути у пули оказалось бы как можно больше целей. И потому на сопочке засел сам с четырьмя стрелками, а пулемёт расположил слева — там удобные камешки, нижних чинов с самозарядными и, следовательно, скорострельными винтовками Мондрагона — справа. Каждой огневой группе придал ещё по стрелку. И стал ждать. Так оно было, Фаддей Лукич?
— Так точно! — смущался фельдфебель. — Токмо, ваше высоко…
— Сейчас можно Константином Сергеевичем.
— Так точно, Константин Сергеевич, да токмо никакой особой премудрости-то и не было. Япошка горяч, храбр, да уж больно красивую смерть любит. И терпеть не может, когда у него позицья наша, значит, прямо перед носом, а взять не может. Лезет и лезет, как на ту сопку с деревом, помните ли, Константин Сергеевич?
— Как не помнить…
— Вот! — воодушевившийся фельдфебель сам принялся рассказывать, ведя урок вместо подполковника. Две Мишени, чуть улыбаясь, присел на край учительского стола. — Ждали мы, ребятки, ждали и дождались — попёр япошка густой колонной, походным порядком. А, ну сперва на нас ихний пластун выскочил, хитро подполз, да стрелок Краснобаев его заметил и, того, прикладом. Так что мы ужо знали. Знали и, значицца, флаг наш на сопке и подняли.