— Именно, дорогой! Именно! И, сказать по чести, я считаю, нам следует поступить точно так же.
— Как же?
— Никому ничего не говорим. Сердце ваших родителей будет разбито, а сестра ваша, Федя, слава Богу, никого не убила и не сотворила ничего особенно противозаконного. В молодости очень хочется «всё изменить»; потом это желание проходит. Вера очень увлечена этим Валерианом; что ж, это во многом её извиняет. Но! — Илья Андреевич поднял палец, — мы, конечно, не оставим этих «стариков» с броншейнами просто так. Что вы скажете, Фёдор, если мы станем присматривать в оба глаза за этими супчиками? Они, похоже, решили, что нашли идеальное прикрытие — ну кто станет искать их прямо здесь, в Гатчино?
— Но… — пробормотал сбитый с толку Федя, — но как же я смогу? Они ведь и собрались-то у нас, потому что вечеринка… все ушли…
— Прекрасно, дорогой мой кадет Солонов! — обрадовался Илья Андреевич. — Вы думаете, размышляете, конструктивно критикуете — прекрасно! Вижу, что в вас я не ошибся. Будем следить за мосье Валерианом. Будем приглядывать за мадемуазель Верой. Ну и, коль уж тут появились Старик со своими заклятым другой Львом, буду приглядывать и я. Почаще бывайте дома, Федор. Побольше говорите с сестрой. Помните, что нам надо её излечить от опасных иллюзий, а не столкнуть в жуткую яму. От иллюзий, что достаточно убить несколько плохих людей и жизнь волшебным образом изменится. Или не убить, но прогнать.
— А разве… плохих… не надо прогнать? — осторожно спросил Федор.
— Конечно, надо. Когда справедливый суд с обвинением и защитой выслушал доводы сторон и рассмотрел доказательства. Это, дорогой Федя, совсем негероично, скучно. Но, как показала история, единственный по-настоящему работающий метод, если вы хотите что-то улучшить. Это как со знаниями — вот, скажем, хотите вы знать хорошо физику. Или любое иное дело. Хорошо боксировать, или стрелять, или ездить верхом, или водить автомотор, или управлять аэропланом. Каков единственный путь добиться этого? Скучный, да — но единственный? Увы, увы, дорогой, но — учиться. Понимаю, для мальчишки это звучит совсем не впечатляюще, — Положинцев улыбнулся. — Но иного человечество так и не изобрело. Ну как, согласны, кадет?
— А если они подвзорвут кого? — проговорил Федя. — Ну, как семеновцев? Что того, Илья Андреевич?
— Если я правильно вас понял, дорогой, этот самый «Старик», имеющий у них какой-то авторитет, решил отказаться от тактики террора — во всяком случае, на ближайшее будущее. Но потому мы и станем за ними следить. Надо выявить все их связи, знакомства, конспиративные квартиры, источники денег. Это, поверьте, куда важнее, чем засадить несколько человек в каталажку, откуда они вскоре выйдут, поскольку серьёзных преступлений за ними доказать не удастся. И всё, уйдут на дно, скроются. Так что, Федя, я бы предложил проследить за ними. Я договорюсь с господином подполковником. Уверен, Константин Сергеевич окажет вам всяческое содействие. Сколько вам сестра предложила за «неприход» в отпуск? Два рубля? Ну, посмотрим, как дальше дело пойдет. Ступайте теперь, дорогой. Ступайте, а я подумаю, не может ли физика помочь нам и здесь…