Слуга с засохшим венком поклонился и вышел из зала. Однако не все некроманты ещё успели закончить экстракцию — это была сложная техника, одна из самых сложных в некромантии. Одно неверное движение — и напитка вообще не получится, а это значит, что придётся выбыть из гонки за статус.
Я вскользь глянул на балкон, откуда за гостями наблюдала графиня.
Феофан всё так же стоял рядом с ней. Он изучал гостей проницательными зелёными глазами, но ни на ком особо не задерживал взгляда.
Было ощущение, что мальчик уже наперёд знает, что последует дальше.
Возможно, так и было. С пророками всегда всё сложно — я убедился в этом ещё по Эсфирь.
Когда наконец все некроманты-претенденты сделали напитки из венков и наполнили бокалы, то Лидия Соломина мягко и даже с любовью произнесла с балкона:
— А теперь испейте! Жизнь или смерть! До дна! Всё в ваших руках!
Я и Виринея взяли по бокалу.
Напиток напоминал по виду чёрный ликёр, немного тягучий, но с приятным терпким и древесным ароматом.
Я посмотрел на Виринею и шепнул:
— Если не уверена, то тебе лучше уйти. Попробуешь стать Тёмной Госпожой через десять лет. Ты точно уверена в напитке?
Она подняла бокал и произнесла тост:
— За жизнь, Алексей Петрович! — А потом наклонилась ко мне и добавила почти беззвучно: — Ну конечно, уверена. Я же не идиотка, чтобы травиться самой и травить своего Избранного.
Наверное, это был самый безответственный поступок в моей жизни.
Не знаю почему я доверился этой двадцатилетней девчонке, так уверенно заявляющей, что напиток безопасен. Может, потому что она уже много лет вытворяет свои некромантские ритуалы с растениями, но всё ещё жива. А может, потому что видел в работе её экспериментальный образец под номером триста. А может, потому что понимал, что Виринея лучше удавится, чем даст отравить себя на Балу Мёртвых и позволить Анастасии Баженовой победить.
А может, не поэтому.
Мы осушили бокалы одновременно. Выпили в несколько глотков до дна.
Напиток оказался приятным на вкус, оставив терпкую травянистую сладость на языке. Больше никакого эффекта я от него не заметил. Вообще ничего не изменилось.
— Неплохо, — пожал я плечами, ещё раз отмечая, что Виринея не зря получила свой девятый ранг.
— Неплохо? — улыбнулась Виринея. — Ты, конечно, смог бы лучше, да? Ох, Алекс. Это не просто «неплохо»… это мой шедевр! Назову его «Образец под номером три тысячи сто девятнадцать».
— Надеюсь, он не превратит меня в нежить, — усмехнулся я, хотя шутить — последнее, чего мне сейчас хотелось.
— Я тоже надеюсь, — ответила Виринея и подала мне руку, чтобы наконец станцевать злосчастную мазурку.