— Прекрасно работает, — я почувствовал по интонации, что Надя улыбнулась. — Помнишь Зинаиду?
Я сразу вспомнил мощную женщину с ухватками императорского гренадера, которая пыталась преградить мне путь в Надин кабинет.
— Её трудно забыть.
— Так вот, вчера она записалась на приём, — по голосу я слышал, как Надя улыбается. — Сказала, что лучше точно будет знать, когда её примет доктор, чем по очередям тратить время. А ещё вчера я даже смогла спокойно пообедать. И это были не какие-нибудь бутерброды, а полноценный суп и второе. И всё сама, даже без напоминания!
— Вот это достижение, — поразился я. — А десерт был?
— А десерт я забрала с собой, — гордо ответила Надя. — И сегодня, между прочим, я тоже собираюсь пообедать вовремя.
В трубке зашуршало, а после я услышал щелчок ключа, словно Надя запирала дверь кабинета, придерживая чарофон возле уха плечом.
— Жаль, что не могу в этом поучаствовать, — искренне признался я. — Мне нужно уехать на несколько дней, по пустяковому делу.
Болтая, я дошел до самой пристани, и сейчас смотрел за тем, как мой катер и лодка Федьки покачиваются на волнах. Наверное, брать с собой и то и другое не имеет смысла, подумал я. Отправимся на катере, для двоих там места хватит с запасом.
— Надеюсь, в этом пустяковом деле не будут фигурировать какие-нибудь разбойники или пираты?
Надя постаралась сохранить шутливый тон, но я чувствовал, что она беспокоится.
— Откуда я найду пиратов? — засмеялся я. — Мне кажется, благодаря тебе их извели по всему Озёрному краю.
Она расхохоталась.
— Ну если только считать, что этих пиратов поймали на живца, — предположила Надя и добавила, — причем этим «живцом» была я.
— Так или иначе, теперь реки и озера безопасны.
Я услышал, что Надя остановилась. Просто вдруг изменилось её дыхание в трубке и уличный шум стал другим.
— Это связано с Машей? — я поразился её догадливости. — Ты нашел способ?
— Еще рано говорить что-то конкретное, — я не стал её обнадеживать зря, — но я думаю, что смогу серьёзно подвинуться.
— Сколько тебя не будет?
— Дней пять, — прикинул я. — Максимум, неделю.
— Столько она продержится, — Надя сделала паузу, явно прикидывая что-то в уме. — Я заходила к ней вчера после обеда. Она выглядела лучше. Скорее всего, это временное улучшение. Надежда на спасение может быть хорошим лекарством, но с эпидемией она не справится. Но недели две у нас точно есть.
Я вспомнил Машу под лоскутным одеялом в её тесной комнатке. Тысячи людей сейчас болели и умирали по всему Озерному краю, но именно эта хозяйка маленькой уютной таверны стала для меня живым воплощением творящегося здесь ужаса.