Князь пребывал в сладких грезах, когда, подлетая к Лунному Камню, неожиданно понял, что что-то не так. Над горами, как раз в той стороне, где располагалась долина, висело темное марево, и это при том, что день был ясный и солнечный. Фиравел снизился и, увидев перед шахтой народ, спустился узнать, что происходит. К сожалению, тревожная мысль подтвердилась. Лето стояло жаркое и сухое, и на торфяниках, расположенных по дальнему краю долины, начался пожар. У Фиравела, правда, тут же проскочила мысль и про диверсию — вчера здесь было столько гостей и аэрокаров, за всеми разве уследишь. Но об этом можно подумать и потом. Сейчас надо вывести оттуда всех людей и лошадей. Последних, к сожалению, в аэрокар не посадишь.
Фиравел выпустил Джимми из машины, по ту сторону в дыму для него опасно, и полетел дальше сам. Долина вся была затянута плотной темно-серой занавесью. Примерно сориентировавшись, где располагается конюшня, князь с аэрокаром нырнул вниз, в дым. Смог стоял очень плотный, метрах в пяти уже ничего не удавалось разглядеть. Навстречу ему попался конюх с парой охранников, которые уговорами и, к сожалению, кнутом пытались гнать в нужном направлении Капризу. Лошадь упиралась изо всех сил, вставала на дыбы, но Фиравел решил, что они и сами справятся.
— Кто-то из людей или лошадей остался? — прокричал он, подбегая к ним.
Конюх глянул на него и узнал.
— Нет, ваша светлость, только Медь… Медь убежала. Но разве ее в этом ужасе найдешь? Улетайте.
То есть как «улетайте»? Медь же живая! Разумная! Фиравел кинулся к горящему зданию конюшни. Стянул шейный платок, намочил в поилке и обмотал им нос и рот. Должно на какое-то время от гари защитить. Только где искать лошадь, когда ничего вокруг не видно? «Главное — не потеряться в дыму», — сказал себе князь, стараясь запомнить хоть какие-то ориентиры: едва видные сквозь марево вершины гор и разбивающие темноту всполохи пожара на конюшне.
— Медь! Медь! — пытался кричать он, но голос скоро охрип и стал плохо слушаться.
Фиравел попробовал свистеть. Алмаз его величества отлично отзывался на свист. Впрочем, он специально был этому обучен. Дым вокруг становился все плотнее, повязка подсохла и ни от чего не защищала. Фиравел уже почти отчаялся и хотел повернуть назад, как услышал тихое ржание. Он пошел на него, продолжая срывающимся голосом звать Люсиндину любимицу. Кобылка материализовалась из дыма, смотря на князя перепуганными глазами. Естественно, не оседланная. Ладно, он раньше и так ездил, справится.
Фиравел потрепал Медь по гриве, сказал пару успокаивающих фраз и сел верхом. Обхватил лошадь руками за шею и задал нужное направление.