Проревев большую часть ночи, дальше княжна лежала в изнеможении, бессмысленно глядя в стену. Мысли, которые до этого метались, сшибая одна другую и путаясь, похоже, были выплаканы вместе со слезами. В голове царила пугающая пустота. Пропало даже чувство времени. Одно лишь ощущение — у груди, прижавшись и нет-нет да потираясь о подбородок и щеку княжны теплым бочком, урчал Себа. Говорят, коты умеют лечить. Вероятно, это он и пытался сделать, только разве под силу ему срастить разлетевшееся вдребезги сердце? Княжна рефлекторно положила руку на мягкий комок, прижимая его крепче. От присутствия Себы и правда становилось хоть чуточку, но легче.
Люсинде как воздух требовалось живое тепло, и, кажется, лишь кот и мог его дать. Боль и смятение не прошли, но, похоже, измученные тело и разум, почувствовав хоть какое-то подобие покоя, все-таки забылись сном. Во всяком случае, надрывный стук в дверь княжна осознала далеко не сразу.
— Ваша светлость! Ваша светлость! Я принесла завтрак! — раздавался снаружи тревожный голос Кетлис. — Вам нездоровится? Пригласить врача?
«Боги мои, наверное, уже утро или даже день», — подумала Люсинда, пытаясь осознать смысл происходящего. Прислуга, получив четкий приказ не беспокоить, не стала бы навязываться, если только не прошло очень много времени и они всерьез не перепугались. Значит, она все-таки кому-то нужна. Как хозяйка, кормилица, гарант стабильности, все что угодно, что включают в себя обязательства великой княжны. Просто как женщина и личность она никому не интересна. «Маленькая несчастная Люсинда Морвэн», — внутренний голос ехидничал, и слезы снова подступили к глазам.
Себа, однако, выбрался из-под руки, выгнув спинку, потянулся и вопросительно уставился на княжну. Мол, что, ты не собираешься открывать? А как же еда⁈ Аппетита не было абсолютно, но совесть шевельнулась — кот-то точно ни в чем не виноват. Сидел с ней тут всю ночь, поддерживал, как мог, а она что, голодным его теперь оставит?
— Не нужно врача! — громко ответила Люсинда, услышав, словно со стороны, свой охрипший от слез голос. — Приноси завтрак через полчаса. Я сейчас встану.
И княжна, собрав все силы, которые еще оставались в теле, села на кровати. Сквозь тонюсенькую щелку в ставнях пробивался дневной свет. Где-то за пределами Люсиндиной спальни текла обычная жизнь. Камнетесы обрабатывали материал для ипподрома, Элус чистил лошадей, Доржана, вероятно, привезла на кухню свежие продукты. Люсинда себя чувствовала куда более больной, чем в те дни, когда лежала в постели с последствиями коровьей желтухи. Тогда приходили парни и поддерживали ее. Сейчас никто не придет. Как же она могла так расслабиться? Не увидеть, что их отношение фальшиво?