А когда истошно заверещал будильник на комме, Фиравел с удивлением осознал, что наступило утро.
— Прости, мне надо поехать хотя бы переодеться к урокам. Ты можешь поспать еще часок, — прошептал князь, ласково целуя губы, а затем глаза Мисти.
— Еще? — хохотнула девушка. — А мы разве хоть сколько-то спали?
— Ну, в переносном значении этого слова определенно, — расплылся в широкой улыбке князь, окидывая расслабленную девушку восхищенным взглядом.
Солнце уже поднялось и просачивалось в комнату через тонкие шторы. Свет рассыпался искорками по коже Мисти и играл бликами в ее волосах. Боги! Какая же она красивая! Просто потрясающая. И его! От осознания этого Фиравел снова почувствовал, как его накрывает, и поспешил отвернуться и начать одеваться. Иначе очень опасался, что не уйдет отсюда никогда. «У нас впереди много-много таких ночей, — твердил он себе, — но сейчас надо сделать небольшой перерыв, потому что существуют обязанности». И его первейшая перед Валинором — стать отличным юристом-межпланетником.
Люсинда лежала одна в темноте спальни. У нее еще хватило вечером сил сообщить Фингону свое решение и даже зайти к Авре и дать ей указания, временно принять дела у Реитаса и рассчитать казначея. Потом она велела ее не тревожить и, заперев на замок апартаменты, рухнула в постель. Люсинда накрылась одеялом с головой и уткнулась в подушку, чтобы из коридора никто не слышал ее рыданий. Справиться с ними у княжны никак не получалось. Слезы катились градом, а тело буквально скручивало от жалости к себе. Не самое достойное чувство, но хотя бы здесь, в одиночестве, Люсинда могла побыть слабой.
Предали! Она так старалась выдерживать дистанцию и ни к кому не привязываться… Заранее же представляла, как больно будет потом, когда доверие обмануто. И снова наступила на те же грабли. Ей так нужны были друзья, кто-то, с кем можно обо всем говорить, на кого можно рассчитывать. И что теперь?
Она снова одна, только теперь с разрывающейся от боли и обиды душой. Ангарал… ей так хотелось ему верить. Он все время умел ее рассмешить. Впрочем, княжичу, во многом из-за подозрений казначея, она никогда целиком не доверяла. Хотела… и не могла. Но Рей! Рей, которого она знала с детства! Разве не он ей клялся в вечной преданности и любви? Тем больнее. А Люсинда ведь всерьез подумывала выйти за него замуж. Не сейчас, конечно. Когда-нибудь потом, когда княжество будет поднято из руин. Как он мог⁈ Что же это за чувства, которые позволяют манипулировать и рисковать дорогим эльфом? Может, не только Ангарал, но и друг детства просто пытался получше устроиться в жизни за ее счет? Люсинда чувствовала себя разменной монетой, не более того. Она одна на этом свете. Ей никто не поможет. Не поддержит. Не сделает счастливой. Это давно нужно принять как данность, однако сердце почему-то отчаянно сопротивлялось.