Пройдясь по комнате, я легла на диванчик, появилось дикое желание поорать в подушку, что я с удовольствием и сделала.
— Что за шум? — заглянул в приемную Иден. — Лада, так себя ты не задушишь, даже не пытайся.
— Зато у меня притупляется желание придушить кого-нибудь другого.
— Надеюсь, ты не меня сиротой оставить планируешь?
— Мечтаю, но в последнюю очередь. Твой папаша заметно сдал позиции в рейтинге моих врагов.
Тут в дверном проеме нарисовался предмет нашего разговора. И, надо заметить, нарисовался в мрачных тонах. Того и гляди, молнией шарахнет.
— Диван душишь? — зловеще протянул он. — По Академии шляется толпа народу, которая лезет куда не надо, а от тебя никакой помощи! Могла бы последить за ними.
Да, так и вижу эту картину. Пустой коридор, неясная тень мелькает за поворотом. На цыпочках спешу туда, даже дышать стараюсь через раз, чтобы не выдать себя. Предупредить графа я катастрофически не успеваю. Уйдет же! Вход в подвал открыт. Озираюсь вокруг, ни души. Держась одной рукой за стенку, я начинаю спуск. С каждым шагом света все меньше, и когда тьма затапливает все вокруг, я получаю удар по голове. Через месяц Джонатан нанимает нового секретаря. А лет через двадцать находят мой труп. Да пошел он на фиг со своей слежкой!
— Чтобы меня прикопали тихонько? Учти, призраком стану!
— Отлично, на зарплате буду экономить.
— А на похоронах? Я без поддержки минимум одного мордоворота в Штирлица играть не собираюсь! Вон, сына пошлите! Пусть возьмет девчушку посмазливее и шатается с ней по Академии, мол, место для экстремального интима ищем.
У графа аж дыхание перехватило от возмущения.
— Иден — мой единственный сын!
— Значит, опасность не отрицаете? — я приподнялась на локтях. — Между прочим, у меня серийного номера на спине нет. Я тоже эксклюзив.
— И слава богине, что эксклюзив! Вторую такую я бы не вынес.
Оставив последнее слово за собой, граф покинул приемную и заперся в своем кабинете.
— Что с ним? — недоуменно обернулся ко мне Иден.
— Нервы, — пожала плечами я. — Ты б ему успокоительного тайком подлил. А то нервы не только у него начнут сдавать.
Юноша воспользовался моим столом как стулом. Ругаться сил не было, потом протру.
— Ничего, сходишь на бал, развеешься. Заодно и нервы подлечишь.
Я завозилась, устраиваясь поудобнее, поправила подушку и спокойным голосом спросила:
— А с чего ты взял, что я туда пойду?
— А разве нет?
— Нет.
— А-а-а, у тебя денег на платье нет, — проявил чудеса логического мышления Иден.
— Есть.
— Тогда почему нет?
— Мне жалко тратить их на платье.
В приемной повисло молчание.