Я нерешительно присела, подняла надушенную вещицу и не глядя протянула вверх.
— Не думаю, что мой конь носит перчатки, но он ее непременно съест, если вы продолжите так настойчиво предлагать, — посмеиваясь, произнес господин.
Чуть не теряя сознание от страха, я подняла голову и остолбенела. Передо мной восседал на черном как смоль скакуне не кто иной, как сам градоправитель! Не такой уж и старый, каким представился, мужчина коварно улыбнулся и прошептал: «Попалась».
После чего спешился, схватил меня за руку и, привлекая внимание окружающих, громко воскликнул:
— Уважаемые горожане, прошу вас быть свидетелями! Эта невольная посмела украсть мою перчатку и оскорбить меня своим взглядом! Вы подтверждаете это?
Со всех сторон послышались возмущенные возгласы. Я вся сжалась и опустила голову еще ниже, боясь, что вот-вот в меня полетят камни.
— Благодарю вас, уважаемые! — продолжил представление градоправитель. — Я забираю воровку себе, чтобы привить ей уважение к высшим и отучить от воровства.
— Бедняжка, — прошептала проходящая мимо старушка с опущенной головой в невольничьей одежде — сером платье из грубой ткани. Такое же платье было надето и на мне — как знак принадлежности кому-то из знати.
— Кто твой хозяин, милашка? — в несколько раз тише, чем до этого, спросил градоправитель.
— Господин Прожирани, — обреченно ответила я.
— А я как раз сегодня загляну к нему на обед. Там и сговоримся, — радостно воскликнул мужчина. — Ты не бойся, я тебя не обижу. Подарю амнистанскому торговому послу в качестве отступного за недоплату пошлины. У них, говорят, для таких, как ты, рай.
— У меня мама, — пискнула я, — она тоже у господина Прожирани.
— Посмотрим. Если она имеет какую-то ценность, то и ее заберу, — неожиданно пошел навстречу градоправитель.
— Она знает счет, ведет всю бухгалтерию господина! — воскликнула я в надежде уговорить нового господина не разлучать нас с мамой.
— Так старый прохвост Прожирани не захочет с ней расставаться. Но я же его начальник, прикажу. Торговый посол оценит счетовода, наверное, даже больше, чем девицу, — улыбнулся мужчина. — Ты беги домой и обрадуй маму. В скором времени ваша жизнь кардинально изменится.
И я побежала, только не к маме, а на рынок. Я выбирала самые лучшие овощи, а на оставшиеся монеты купила большой арбуз. Здесь эта ягода выглядела несколько иначе, но вкус был таким же волшебным, как и в воспоминании из далекого и теперь будто не моего детства.
С трудом притащив с рынка две полные корзины и арбуз, я сгрузила поклажу на кухонный стол и побежала к маме. Она в этот момент сервировала стол и сразу же насторожилась, заметив мое возбуждение.